— Если бы умерла Альма, я бы залила слезами все овраги и бездны этого мира! — прошипела леди. — Но это не Альма! Альма… боги, почему она не предупредила меня?! Почему вы молчали?! Я должна была знать о… о таких планах!
— Ведьма хотела, чтобы все было естественно, миледи. Вы должны были поверить и убедить в случившемся всех вокруг. Но вы не поверили, — сир хмыкнул. — Она вас недооценила.
Альма не могла меня недооценить… она знает меня лучше меня самой… Ужели это очередное испытание? Как тогда, когда она внезапно исчезла после охоты? Неужели Альма так готовит меня к своему… уходу? Нет… она обещала не покидать, обещала всегда быть рядом… Но зачем тогда она так меня мучает?..
Сир Галлир ушел, когда вернулась Сорка. Он сказал ей, что с леди, мол, все ладно, она успокоилась и больше не будет строптивиться. Дайте ей, дескать, настойки, и пускай спит. Кормилица сказала, что милорд изволит ей лекаря прислать, но Лира отказалась. Ей совсем не хотелось кого-то сейчас принимать.
Она легла в постель, укрылась тяжелыми думами и пролежала так весь день, ни с кем не разговаривая. Сорка, как преданная мать, сидела подле госпожи, бесшумно, словно бы даже не дышала. В какой-то момент Лира так к ней привыкла, будто та срослась со столбиком от балдахина, на который весь день облокачивалась. Впрочем, и леди в конце концов стало казаться, что она породнилась с кроватью, лицом и телом сравнялась по цвету с простыней. Весь день перед ее глазами мелькали пыль и мушки, а стоило их закрыть — кровь и разодранное девичье тело.
Боги жестоки, эти древние боги. Боги не знают милости и не потерпят неповиновения. Может именно это и хотела сказать Альма своим поступком? Гляди, мол, тебя то же ждет, коль передумаешь, сойдешь с пути и пожалеешь лорда. Может, потому и не предупредила о своем колдовстве, чтобы страшно на самом деле стало? И стало. Не сразу, но сейчас. Так страшно, что Лира и ночь глаз не смыкала, глядя как луна заползает в окно, будто щербатое лицо Вароя из Шэлка, что шпионит за ней для Гаракаса. Она вдруг увидела, как отворяется скрипучее окно, как слуга темного брата Папы Ромоха заходит в ее покои, черный и прямой, как тень от виселицы. Его глаза маслянисто блестят, подсвеченные изнутри жестоким холодным умом. Лира знала зачем он пришел. Она знала, что сейчас будет. Он вынет нож из-за пазухи, он достанет удавку, он смочит губы самым смертельным ядом или вырвет шнур у балдахина, чтобы стянуть его на шее Лиры. И она была готова. Пускай это будет последний поцелуй в ее жизни или последнее объятие, пускай все кончится сейчас.
Она проснулась, когда луну сменило солнце, символ Древних. А вместо Сорки на ее постели сидел лорд Дормонд.
— Это хорошо, что вы поспали.
Он был в том самом халате, в котором предстал пред ней в день своей измены. Но была ли это измена? При дворе дамы шептались, что с прислугой, дескать, не по любви, это, дескать, как нужду справить, перекусить пресной похлебкой вместо жаркого. Такое соитие и изменой счесть — свое достоинство унизить. Но Лира все равно отчего-то злилась. Это же женщина. Другая. Не я. Зачем он пришел так? Напомнить ей? Оскорбить? Пусть является в таком виде прислуге, а не пред нею!
Когда она произнесла все это вслух, милорд заметно опешил.
— Да. Вы правы. Больно я привык жить здесь один, что тать, и никого не стесняться. Но ничего. Вы уж меня переучите, верно?
Он улыбнулся, но Лире отвечать улыбкой совсем не хотелось. Она вообще не знала, как ей себя вести. В глазах недоставало влаги для слез, в теле не было сил на дрожь и судороги, которыми принято показывать свое глубокое горе. Леди просто глядела недвижно куда-то сквозь все предметы, но, похоже, лорду этого хватило. Он очень осторожно коснулся ее руки — Лира и не думала, что этот медведь способен на нежность — и наклонился ближе, вызывая у постели скрипы и стоны.
— Я вам обещаю, мы эту тварь отыщем. Где б она не схоронилась. Я лично разорву ей пасть. Станет обедом на нашем столе, — Леди с опаской заглянула в его страшные глаза. — А шкура будет греть вас холодными зимними ночами в нашем с вами северном королевстве. Слово северянина.
Лире стало жутко. Она почему-то представила, как укрывается мягкой смуглой кожей, испещренной знаками Древних.
Надо обдумать. Все ж таки предводитель то не Грихар. И Вряд ли бы Варой так сказал. Короче поправить возможно надо.
Глава 7. Зверь Близ Гри
Днем Валирейн стояла у окна и наблюдала за тем, как лорд отдает приказы ловчим. Свора псов кружила вокруг всадников, их раззадоривал псарь, пред тем, как пустить в лес. Возглавлять охотников вызвался сам барон Варой из Шэлка. Как глава охраны лорда он обязан был лично озаботиться истреблением твари, что может угрожать жизни хозяина Холмов и его будущей супруги. Среди охотников Лира с удивлением заметила Биро. Она не знала, пытался ли гвардеец прийти к ней, чтобы выразить свое сочувствие, но был не допущен слугами, или же и вовсе не пытался. Но видеть Биро в стане тех, кто хочет изловить тварь, убившую милую ее сердцу Альму, было даже приятнее, чем наблюдать его в своих покоях.