Одной такой ночью Нора снова шла за ней след в след, та свернула мимо казармы и пошла на свет, что сочился из окон столовой - там по смеху и ору собрались солдаты играть в кости и пить. Внутрь Хайноре не пошла, встала у окна, и стала смотреть за Маисой одним глазком, пока дверь столовой с грохотом не открылась, и оттуда не вышли в обнимку двое солдат. Нора тут же за угол заскочила, чуть сердечко не выплюнула, смотрит, а это Варой и Шмыга, залитые по маковку, едва ногами передвигают, орут что-то, поют, лбами бьются, чуть ли не целуются. Нора посмеялась в кулачок, ну больно они смешные были. Завела их кривая дорога куда-то за угол, эх, не видать теперь… Хайноре зырк в окно - Маиса сидит на коленях у своего паренька, дует с ним из одной кружки, смеется, авось никуда не денется же? Уж больно Норе интересно стало, куда тех двоих дальше понесло, вдруг что еще увидит… и пошла. Тихонько, перебежками, от тени к тени, юрк за угол, а потом забралась в какой-то колючий куст, и притаилась. Парочка встала посреди дороги, сзаду Нора в кусте, по бокам стены, спереду тупик.
- Я тебя знаешь как люблю, а?.. - булькал Шмыга. - Ты мне вот такой брат!.. Ты мне прям, вторая душа, Варой, куда ты, туда и я…
- Знаю, Шмыга, знаю.
- Ты вот… я вот тебе верю, брат… я вот тебе, как себе, верю… куда ты, туда и я…
- Не сегодня, Шмыга.
- Ась?.. - пьяница мотнул головой, пытаясь ее поднять, а Варой держал его за плечо, чтоб тот вперед не падал. - Чего?..
- Это же ты птицу послал королевской суке, верно? Признайся, друг.
- Ты о чем это… не… не понимаю… мы же…
Варой нетерпеливо вздохнул.
- Просто скажи.
- Зачем?..
- Потому, что ты это сделал.
- Да какого беса, сучья ты щель!.. - Шмыга махнул рукой, пытаясь оттолкнуть Вароя, но только ветру нагнал. - Ты что несешь, рожа?! Мы же…
Одноглазый тряхнул его за грудки, придавил рукой к стене.
- Просто признай это, друг.
- Не друг я тебе, сука…
В руке Вароя что-то блеснуло, Шмыга захохотал.
- Думаешь… думаешь, капитан тебе поверит, дааа… А вот я сейчас пойду к нему, я сейчас…
- Не пойдешь.
Вдруг одноглазый резко прижался к Шмыге, тот вздрогнул, захрипел, вытаращил глаза, и был таков.
- Не пойдешь.
Варой отпрянул, тело осело наземь, как мешок с костями, и у Норы знакомо скрутило живот. Одноглазый стоял, тяжело дыша и глядя вниз, вытер нож о рубаху Шмыги, потом с натугой забросил тело себе на плечи и потащил куда-то.
Хайноре, дочь лесника, просидела в кустах до рассвета.
========== Глава 10 ==========
- … И вот Душка опять на тебя жалуется, дурная ты девка! Я что, плохо разъяснялся? Кого тебе велено слушаться?!
- Вас… и Душку… и сира Грихара…
- Вот именно! Может мне стоит передать все капитану? Или отправить тебя на конюшни, да хорошенько розгами отходить?
- Не надо, господин, пожалуйста, я все-все поняла…
- Последний раз, видит Отец, последний раз!
Комендант потряс костлявым пальцем аккурат у Норы перед лицом, и ушел. Дворовые девки тихо прыснули в кулаки, кухарка Душка глядела на Нору, потрясая скалкой и ухмылялась. Ну вот. Высмеял старый пень на всю кухню, опозорил, скотина…
- Работать пошли, - пророкотала Душка. - А ты, иди котлы мой. Заждались тебя.
Нора кивнула и побежала, только б больше не слышать их гогот.
Сегодня она снова опоздала, потому что шаталась за Маисой, даже разок помогла ей, но в таком пустяке, что та даже спасибо не сказала. Нора так не привыкла, у ней в деревне друзей было - от краю до краю, со всеми дружила, а тут… шпыняют, как собачонку… но ничего, скоро она отсюда сбежит, хохоча и приплясывая, думала Нора, драя котлы, а вы тут останетесь, скоты и дуры, я за принца замуж выйду, королевой стану, а вы…
- Живее давай! - подгоняла Душка.
Она была высоченной крепкой бабой, махала поварешкой, как дубиной, о ней всякие байки травили, говорили даже, что она родом с Ледовых берегов, и билась с северянами наравне с мужиками, когда способных держать оборону почти не осталось. И что капитана давненько знает, и что шпионит на него. И даже постель ему греет, но о таком обычно говорили шутя и в пол голоса - а то вдруг она сзаду со скалкой стоит?
Норе очень иногда огрызнуться хотелось, но страх был сильнее, здесь ей все враги, ну может окромя сира Грихара, а в окружении врагов всегда страшно. Ночами она плакала, горевала по рыжему своему, скучала жутко, все представляла, вот сейчас он ляжет рядом, как обычно, грудь к спине, и Нора спокойно уснет, не боясь ни лесного зверя, ни разбойника. А иногда ей чудилось, что рыжий шепчет горячо на ухо какие-нибудь слова жаркие, пылкие, порочные, трогает везде, целует, тогда ей совсем не спалось, она жалась стыдливо в стену и сама себя руками утешала…
Прошла уже неделя, леди Алесса уезжать не торопилась, и Нора тому очень радовалась. Она, конечно, пыталась выведать, когда же госпожа в путь двинется, сколько мол на побег осталось, но никто об этом ничего не говорил, а подслушивать у покоев самой леди не получалось, там постоянно гвардейцы караулили, и не из Вирхи даже, а соколиные плащи, причем самые элитные, королевские. Уж больно, видно, король любил свою ночную королеву, хотя Нора так и не смогла понять, зачем королю две королевы…
И все ж неделя - это долго. Поторопиться надо, придумать что-то, только бы леди Алесса не вздумала резко сорваться, да поехать, только бы подождала еще. Хотя чего она ждет, и почему так часто спускается в темницу, Нора тоже разузнать не смогла. Мало кто о ней дельного говорил, мужики ее титьки обсуждали, бабы наряды и цацки. Ее, кажется, боялись чуть ли не больше Душки…
Маиса и госпоже часто носила еду, Нора видела, когда следом ходила. И почему она? Потому что самая главная среди дворовых девок? Или потому что лишних вопросов не задает? Молчаливая и расторопная, да Душку слушается, как Отца Всесоздателя. Наверное, потому. Как же к ней подступиться…
Однажды Душка отозвала Нору от котлов и поручила пару дней пораздавать в солдатской столовой, местная девка слегла с желтой горячкой, надо было ее заменить, а чумазые котлы, друзья твои, мол, никуда не денутся, дождутся. Хайноре может и хотела взбрыкнуть, но вспомнила, что в те дни ей с Маисой работать, и запросто согласилась, хотя кухарка ее, конечно, и вовсе не спрашивала. Нора очень старалась, бегала, столы перед обедом натирала, делала все, что Маиса ей велела, каждое слово ловила. Носилась с кувшинами, с едой, боялась уронить что-то, но еще больше боялась не успеть.
- Не суетись, всем мешаешь! - только и говорила рыжая потаскуха.
Другие подавальщицы тихо посмеивались над Норой, шептались о чем-то. А ее злость брала, сильная злость, она терпела, терпела, а потом сорвалась и пошла на кухню за дылдой Маисой, встала к ней прямо вплотную, чуть ли не лоб в лоб, как северянин делал, когда разговор серьезный заводил. Рыжая рыбина аж назад вытянулась.
- Ты зачем так со мной?! Что я тебе дурного сделала?!
- Не место тебе здесь, с честными людьми работать! В темницу тебя нужно, к твоему полюбовнику, и чтоб казнили с ним же! - так взвилась Маиса, аж губы противно задрожали. - Все здесь знают, какие вы дела творили, Мельнский Палач и его женка, тьфу! Ко мне не суйся, поняла, поняла? Я тебя не боюсь!