Сорка поднялась с колен, поцеловала Валирейн в макушку и торопливо ушла, оставляя леди с аккуратно расчесанными кудрями и ворохом запутанный мыслей в голове.
========== Глава 5 ==========
— Ну и хоромы! Бальная зала просто королевская! Тебе понравится, там красиво, как ты любишь. Куча картин, этих… ковров…
— Гобеленов.
— Да-да, гобеленов! Окна все в кружевной паутине, а стены будто в бархате! Видно, король и впрямь любит твоего жениха.
Что она там делала? Неужели?..
— И все в золоте. Будто он не Холмам хозяин, а всем Южным островам разом.
Она ведь его недолюбливает… она ведь и мужчин-то не слишком жалует…
— Зачем все это? Не пойму. Колье алмазное посреди леса и гор. Перед кем тут щеголять? Перед волками и лисами?
Два раза… нет, пускай один, но два… зачем… они… она… он… она приглянулась ему?
— Как Сорка? Вы поговорили?
— Угу.
— И что же она сказала?
Это так мерзко… он был её защитником…
— Госпожа моя? Вернись из мира дум.
Альма щёлкнула перед её лицом пальцами, и Лира будто очнулась.
— А…
— Ну? — ведьма встала перед ней — маленькая, худая, руки в боки, взгляд с хитрым прищуром. — Что такого тебе наболтала старая квохталка? Не лги, я вижу, как ворочаются в твоей голове змеи!
Лира нахмурилась, хотела отвернуться, отослать её из покоев, как надоевшую прислугу, обратно, на острова Фандия, в портовый беднятский городок, где самое место таким мерзким предательницам как она!..
— Скажи! Не таи от меня, я смогу узнать и иначе, — Альма взяла её за подбородок и повернула к себе, заставляя посмотреть в глаза. Жёлтые, острые, злые… может Сорка была права?.. Но вдруг эти глаза налились влагой и будто задрожали. — Ты разбиваешь мне сердце. Я думала, ты любишь меня. Я думала, ты мне веришь. Да простят меня Древние, похоже над нами сгустились тучи, похоже я впервые ошиблась…
— Нет! — вдруг выпалила Лира, хватая ведьму за ускользающую руку. — Прости, я… я должна была сразу поговорить с тобой… какая я дура… не знаю, чему верить и всему верю!..
Альма села перед нею, держа в руках ладони Лиры, как некогда делала Сорка. Она молча смотрела ей в глаза, ожидая ответа.
— Сорка… она сказала, что видела тебя с Биро. Что ты ходила к нему, когда все спали. Два раза. Зачем?..
Взгляд ведьмы вмиг из участливого сделался насмешливым, она фыркнула и хлопнула Лиру по ладоням.
— Так вот в чем дело. Всего-то. Я ходила к нему, чтобы растолковать на случай, если он сам, остолоп, не понимает. Посоветовала ему не соваться к тебе лишний раз. Чтобы не вышло чего дурного. Ты знаешь о своём истинном долге.
— Но он мой защитник! Мы просто… дружим…
— Дружите? — ведьма оскалилась и вскочила на ноги, будто волчица, которой ткнули в нос факелом. — Врешь мне? Мне?! Дружите! Ха! Видно поэтому ты так взревновала? Видно поэтому тебя так мучает мысль — а вдруг они там ласкаются, как любовники? Верно? Так ты подумала? Нет, не лги мне опять. Я знаю. Всё знаю. Мы связаны, помнишь? Я уже в тебе! Я слышу твои мысли! Ты думала, что я с ним резвлюсь? Тешусь? Думала, как он лезет ко мне под юбку? Представляла, как я его ублажаю? Признайся!
Лира молча глотала слезы, ей было невыносимо стыдно, стыдно издать даже малейший звук, стыдно поднять глаза, стыдно думать о чем-то кроме своей вины… какая я дура… как я могла так думать о ней… как я могла сомневаться…
—— Я не достойна!.. — Валирейн упала на колени перед Альмой, обняла её ноги, и разрыдалась в голос, едва способная говорить. — Я… я… я такая дура… я не… не достойна… не достойна тебя… твоей любви и преданности… я слабая… глупая…
— Хватит! — не голос — удар хлыстом. — Я просила тебя признаться, а не оправдываться.
— Да… я… думала так… я признаюсь… признаюсь.
Леди Оронца дрожала страшной, крупной дрожью, она все ещё не осмеливалась поднять глаза, она вцепилась в Альму, как цепляется моряк за мачту тонущего корабля. Но дрожь внезапно стихла, когда ей на голову мягко опустилась рука.
— Хорошо. Хорошо, что ты призналась. У нас не должно быть секретов друг от друга. Даже когда мысли наши низменны и постыдны. Мы единое целое перед взором Древних. Ты Дитя Лима, а я твой поводырь в этом мире. Не бей саму себя по руке, госпожа. — Альма села рядом с нею на колени и нежно погладила мокрые щеки. Взгляд её некогда такой злой и жестокий, сочился нежностью и теплом южного солнца. — Я твоя. И никогда не предам тебя. И никакой мужчина не встанет меж нами.
Лира улыбнулась, и порывисто обняла Альму, свою любимую дорогую Альму, свое сердце и душу, они навеки будут вместе, всегда, всегда, всегда! Ей в миг стало лучше, чёрные птицы, что скреблись где-то внутри и тревожно шелестели тугими крыльями, утихли, залегли куда-то. Возможно однажды они снова проснуться, чтобы терзать Лиру с новой силой, но теперь она знала, что стоит ей заглянуть в эти жёлтые глаза, стоит только ощутить её руку на себе, как все стихнет и придёт покой. Как она теперь без неё?..
— Я… обещаю тебе. Нет, клянусь! Клянусь разорванным кольцом на моей руке, что не предам наше дело. Ни за что. Ни ради чего. И уж точно не ради мужчины! — Лира фыркнула точь-в-точь как Альма, и они обе посмеялись этому схожему жесту.
Ведьма шутливо насупилась и дёрнула Валирейн за ухо.
— Как ты вообще могла подумать, что я захочу покувыркаться с каким-то деревенским простачком, сосланным гвардейцем? Уж не знаю, чем он так пришёлся тебе по душе, но если бы я и хотела с кем-то возлечь, чтобы унять свои природные зовы, то выбрала бы мужчину иного толка.
Лира возмущённо толкнула ведьму в плечо.
— А что с ним не так?! Ну да, он простой… Зато мужественный! И не болтает попусту, как всякие придворные хлыщи! И вообще… он… что-то в нем есть… он мой защитник!
Ведьма засмеялась.
— Ну ладно, раз так. Пускай играет в защитника, если тебе так хочется. Если тебе так нравится ходить по краю бездны. Ходи. — Альма усмехнулась, поигрывая бахромой, свисающей с балдахина. Волчьи глаза хищно щурились. — Всё одно, что не случается в твоей жизни, то испытание, ниспосланное Древними. Может, этот твой гвардеец призван соблазнять тебя с истинного пути. Может, Папа Ромох так проверяет твою преданность и любовь. —Ведьма качнул плечом. — Почём мне знать?
Валирейн насмешливо фыркнула, точь-в-точь как Альма и поглядела на неё так же хитро. Играется с нею, как и со всеми, проклятая ведьма. Но у неё многому можно поучиться, особенно, когда дело касается хитрости. А хитрость — это то, чего Лире всегда не доставало…
К обеду Лира выбрала платье изумрудного бархата, с нежными серебристыми манжетами из лифантийского ажура, узор королей, как его называли. В их первый официальный обед с женихом леди Оронца хотела предстать во всеоружии, царственно, но без излишеств, к тому же и Альма сказала, что густо-красный наряд, второй из подаренных сестрой, лучше приберечь для ужина.
Прислуживать за обедом им должны были слуги самого лорда, и это немного огорчило Лиру, очень уж она привыкла за месяцы пути к тому, что Сорка и Альма всегда рядом, что именно они хлопочут об её завтраке, обеде и ужине. Но являться к лорду со своими порядками было бы дурным тоном, а об этикете Валирейн знала едва ли не с люльки.