На третью ночь после всего случившегося, Лира проснулась, чувствуя, что ее плеча касается нечто шершавое и грубое, а как только открыла глаза, так чуть не завопила на все спящее поместье. Это был сир Галлир, его ладонь предосторожности ради зажала Валирейн рот. Он кивнул на храпящую подле госпожи Сорку, знаками велел тихо подняться и следовать за ним. Когда Лира встала, дрожа от резкого пробуждения, слуга ведьмы накинул ей на плечи плащ, сунул ее босые ступни в большие сапоги с чужой ноги, и подвел к распахнутому окну. Потом он без спроса и любезностей крепко подхватил леди поперек стана и увлек, точно вор из южных сказок, в ночной провал окна. Благо до земли было недолго и веревка, служившая подспорьем сиру Галлиру, была прочной и скрипела совсем не громко.
— Но Сорка… — зашептала было Лира, только ее ноги коснулись твердой земли. Договорить ей старый пьяница не дал, уволок все также без церемоний в сторону леса. От быстрой ходьбы и холодного ночного воздуха, леди дышала так громко, часто и сипло, что испугалась, будто это разбудит всех вокруг.
— Вашей охраннице я ведьминой настойки плеснул в вечерний компот. Так что проспит она крепче всех до самого утра, — сказал сир, уже когда они оказались поглубже в лесу. — Дело не спорится у вас что-то, вот и пришлось помочь.
Валирейн хотелось огрызнуться, но ей зуб на зуб едва попадал, как уж тут говорить. И все ж таки она теперь какая-то особенно злая, с тех пор как Альма покинула ее и стала точно преступница скрываться в лесах. Но ничего, скоро она ее увидит. Боже, как я соскучилась!.. Как я хочу обнять тебя!.. Как я боюсь, что буду обниматься и ласкаться с убийцей… Ох, Альма. Чего не сделаешь ради веры.
Путь, по которому ведьмин раб вел леди в новое обиталище ее подруги, как показалось Валирейн, пролегал совсем в другой стороне, то ли севернее, то ли восточнее, а потом как будто снова по знакомым путям, петляя и обходя дороги, по которым они шли на лошадях во время той охоты. Точно понять, как и куда они идут было сложно, а спрашивать о чем-то своего спутника Лире совсем не хотелось. Что если он опять прижмет свою потрескавшуюся странно пахнущую ладонь к ее рту? Лира нюхала мало мужских рук, только отцовские, а те всегда пахли одним и тем же — табаком. Интересно, чем могут пахнуть руки Биро? Свежескошенной травой или сеном, наверное. Ладони лорда Холмов наверняка пропитаны брагой и служаночьим духом. Сир Варой… его руки пахнут кровью и чернилами, затертой кожей рукоятки спрятанного в сапоге ножа, чем-то неизбежным, как смерть.
Ей почему-то казалось, что смерть эта в лице слуги Гаракаса идет сейчас за нею, следит, все видит и знает… разве можно что-то скрыть от такого создания? Он демон, а они с Альмой обычные девицы, пускай одна и со способностями. А что если… что если Альма тоже демон?..
Валирейн потрясла головой, будто хотела вытряхнуть из нее всякую чушь. Перепугалась спросонья вот и бредит теперь. Когда же они уже придут? В этих сапогах так неудобно, и жарко, ноги от страха уже вспотели и взмокли, она чувствовала себя грязной и липкой, очень хотелось в горячую ванну.
Они дошли до какого-то склона, в котором леди с удивлением узнала озаренную звездами Красную Пасть. Сир Галлир крепко ухватил Лиру за талию и повел вниз, так медленно и осторожно, что леди Оронца побоялась всматриваться вглубь тьмы — вдруг где-то под ногами таится последний камешек перед провалом в зубастую бездну?
— Не бойтесь, тут не так опасно, как кажется. Просто камни, — продышал ей в ухо мужчина.
Они остановились у какого-то обломка скалы, обошли его с боку и тут же юркнули в темный проход.
— Трогайте стены, — голос Галлира гулко пронесся вперед. — Есть? Хорошо. Оперяйтесь на них и идите вперед. Медленно. Я буду держать.
Стены были влажными и холодными. Лира пару раз ударилась костяшками пальцев о неровности камней, пару раз скользнула подушечками по чему-то склизкому. Сзади к ней крепко прижимался сир Галлир, спереди была неизведанная темнота, а по стенам ползали слезники. И Валирейн не знала, что из всего этого самое мерзкое… Боги, какие только унижения не приходится испытывать благородной женщине вам в угоду.
— Почему здесь нет света? — возмутилась Лира после очередного знакомства с хозяевами местных стен. — Неужели нельзя было установить факелы?!
— Свет привлекает ненужное внимание, миледи. Да и куда вы тут втисните факел? Здесь со всех сторон узко, как в лоне невинной девы.
От такого сравнения Валирейн передернуло. Теперь она начала лучше понимать Альму в ее нелюбви к мужчинам. В самом деле, они бывают крайне отвратительны.
Проход кончился внезапно, сменившись широким коридором. Свет здесь был блеклый и слабый и доносился откуда-то впереди. Однако идти теперь стало гораздо проще, поэтому Лира поспешила отстраниться от сира Галлира, что, кажется, вызвало в нем усмешку.
Это в самом деле была каменная пещера, уходящая под землю, только теперь Лира видела, как ровно обтесаны стены в некоторых местах — в работе явно угадывалась человеческая рука, особенно дальше по коридору, вдоль которого черными провалами глазниц зияли ниши. Что-то ароматное тлело в них, источая знакомый травяной дух. Владения ведьмы.
Коридор вывел их к источнику света, и Лира охнула. Круглая каменная зала, нет, не зала, святилище древних богов, только не южных, а северных. Тотемы с их ликами местами поросли мхом, местами как будто оплавились.
— Удивительное место, да? Они стоят здесь так долго. Так долго омываются дождевой водой. Она капает с потолка прямо на их священные лбы и веками вытачивает в них щели. Если хотя бы толика божественной сути сидит в этих каменных телах, то они, верно, жутко страдают, — Альма стояла подле статуи со шлемом и соскабливала ногтем мох с лица бога. Потом она посмотрела на Лиру и у той подкосились колени. — Ты даже не обнимешь меня?
Валирейн кинулась к ней, роняя слезы, и, содрогаясь от рыданий, заколотила ведьму по плечам.
— Как ты могла?! Почему не предупредила?! За что ты так со мною?..
Альма стояла ровно, будто часть круга тотемов, гладила Лиру по волосам и молчала.
— Скажи! Что я сделала не так? За что ты решила меня мучить…
— Ты сама знаешь.
Эти слова ударили по Лире словно обухом топора. Все это время она думала, что ни в чем не виновата. Все это время она подспудно надеялась, что Альма просто была занята, что все мысли Лиры о каре богов просто ее страхи…
— О чем ты говоришь?..
— Ты проявила слабость, — от этих слов пещера разом стала холодной, точно в зиму. — Ты начала сомневаться. Ты возжелала сойти с пути, и боги решили показать тебе, как они любят, когда в них сомневаются. Я не хотела наказывать тебя. Но что я могу сделать с приказом Древних? — Альма развела руками. — Я не так смела, как ты, чтобы перечить им.
— Я не перечила! Нет! Я просто! Я…
— Скажешь, это неправда? — Ведьма прошлась вдоль круга камней, не сводя взора с Лиры. Безразличие ее некогда горящих глаз ранило сильнее ножа любого слуги Гаракаса. —Стоило мне покинуть тебя по нуждам Древних. Стоило мне уйти, чтобы подготовить почву для нашего важного дела, как вера вытекла из тебя с месячной кровью, будто какая-то временная прихоть или девчачья глупость. Будто ее и нет вовсе, пока кто-то в тебя ее не положит. Неужели боги ошиблись? Едва ли в столь слабом теле прорастет семя Папы Ромоха.
Ведьма отвернулась, будто подводя всему черту, и Лира закричала так громко, в том крике было столько ярости и горечи, что, казалось, обернулись даже каменные истуканы.
— Не смей! Не смей отнимать у меня это! Ты ужасна! Ужасна!
Альма пожала плечами.
— Ты всегда это знала.
Лира дрожала и плакала, обняв себя за плечи и до боли царапая их, будто надеясь, что это чувство уймет горечь внутри или хотя бы позволит леди проснуться. Игры кончились. Все стало так серьезно. Теперь она понимала это, стоя перед глазами северных богов, столь же безучастных к ее боли, как сами Древние. Теперь она понимала, насколько боги жестоки. Насколько безжалостны к любой слабости, даже мысленной. Она-то, глупая, думала, что свою избранницу Древние будут холить и лелеять, а оказалось, они с легкостью отбросят ее, стоит несчастной только краем мысли коснуться обратной дороги.