Пол сел рядом с Настей, быстро вставил симку обратно в смартфон. Он включил аппарат, убрал звук и вибрацию, оглянулся — не видит ли кто? — и быстрым движением спрятал телефон под сиденье.
— Иди за мной, — шепнул он девушке и выбрался из маршрутки.
Настя, ничего не понимая, вылезла следом.
— Э, уважаемые! — окликнул их водитель, носатый уроженец Юга. — Вы ехать будете, или как?
— Или как, — бросил на ходу Пол.
Он быстрым шагом удалился от остановки, свернул в проулок между двумя заборами и перешел на бег. Настя послушно ускорилась и догнала Пола. Она больше ни о чем не спрашивала, только украдкой поглядывала на своего кумира. Глаза у нее стали испуганными и какими-то потерянными.
У самого леса Пол остановился.
— Там что? — спросил он, указывая налево от деревни.
— Ничего. Лес. Запруды. Поселок Энергетиков. Теплоэлектростанция.
— Далеко?
— Километров семь-восемь. Ты зачем телефон в маршрутке оставил?
Пол сузил глаза, едва ли не с ненавистью посмотрел на Настю и заявил:
— Я же сказал, что потом все объясню. А сейчас иди домой и сиди там тихо, не высовывайся. Поняла?
— А вы… ты? — Девушка смешалась, губы ее как-то странно, по-детски скривились.
— А я к энергетикам, — с усмешкой ответил Пол.
— Я с тобой!
— Нет, ты мне не нужна.
В глазах Насти появились слезы.
Пол выругался, махнул рукой в сторону города.
— Домой иди, поняла?
— Я же для тебя… — срывающимся голосом запричитала Настя. — А ты…
— Да опасно со мной, дура! — заорал Пол. — Меня со всех сторон обложили! Лучший друг сдал, понимаешь? Это серьезные люди.
— Ты же говорил… — Настя уже откровенно плакала, размазывая по лицу слезы напополам с косметикой.
— Что я говорил? Все, хватит. У меня времени нет. Они сейчас едут сюда. Иди домой.
Пол повернулся, оставил девушку за спиной, сделал несколько шагов и услышал Настин голос, растерянный и испуганный:
— Уже доехали.
Пол резко повернулся и замер.
В просвете между домами был виден магазин, возле которого стояла маршрутка. Там остановился все тот же зеленый «Лексус». Вокруг него колготились четверо парней. Пол узнал серые куртки и попятился к лесу.
— Идиот! — прошипел он и стукнул себя кулаком по лбу. — Дебил! Он же им мог позвонить…
Настя подскочила к Полу, схватила его за руку.
— Бежим в лес, — выдохнула она и потащила его за собой в заросли.
Там они присели за куст волчьего лыка, усыпанный оранжевыми ягодами, и отдышались.
— А теперь рассказывай все по порядку. Без обиженных звезд эстрады и прочей белиберды, — строго проговорила Настя, и в ее голосе Полу опять почудился металл.
Она так и сказала: «белиберды». Пол последний раз слышал это слово в детстве от бабушки. Когда она была недовольна поведением маленького Павлика, например, тем, что он рассуждал о вещах, недоступных детскому пониманию, то строго сдвигала брови и с укором произносила:
«Не говори белиберды!»
Так и осталось в памяти Пола это странное словечко, вместе с оладушками, гортензией на подоконнике и толстенной книгой «Война и мир», которую бабушка любила читать перед сном.
Пол сел на траву, подтянул коленки и начал говорить. Внезапно оказалось, что ему не просто есть что рассказать. У него накопилось столько слов и эмоций, словно Пол много лет находился где-то в изоляции от других людей, на необитаемом острове, в тюремной камере, на космическом корабле.
Он говорил, захлебываясь и перебивая сам себя. Поделиться наболевшим с чужим, абсолютно незнакомым человеком оказалось просто и легко. Подробности детства, взаимоотношения с отцом, развод родителей, женитьба отца на мулатке-шоколадке Джессике и все последующие события превратились в какой-то невероятный сценарий сериала о тяжелой сыновьей доле. Пол понимал это, но ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было выговориться.
Наверное, со стороны это выглядело ужасно. Насте наверняка было неприятно слушать какие-то вещи, но Пол плевать хотел в этот момент на все. Он замолчал только тогда, когда дошел до нынешнего утра, не упомянул только о завещании отца.
Ветер шелестел в кронах деревьев, на землю с печальным шорохом летели опавшие листья. Осенний лес жил по своим законам. Он был намного старше и мудрее всех людей на земле, и их мелкие, сиюминутные проблемы его не интересовали.