— Я когда тебя увидел, сразу подумал, что ты не такая, как все, особенная. Тот факт, что ты бросилась меня спасать, это подтверждает. Человека с такой душой редко встретишь. Так что, малыш, пожалуйста, береги себя. — Пол наклонился и поцеловал Настю.
— Когда мы встретимся? — спросила она.
В уголках глаз девушки дрожали слезинки.
Пол отпустил Настины руки, и они пошли дальше, к метро.
— Как только разберусь с делами. Думаю, это будет скоро. Месяца два-три максимум.
Пол кривил душой. Ни через два, ни через пять, ни через десять месяцев звонить Насте он не собирался. Все эти фразочки, мол, ты особенная, не такая, как все, были отработанной схемой. А потом, если телочка проявляла упорство, можно было сказать: «Я не достоин тебя, малыш», и отчалить с чистой совестью.
Настя, конечно, была вполне себе неплоха и внешностью, и фигурой. Пол с удовольствием покувыркался бы с ней, даже, может быть, съездил на недельку на Бали или на Кубу. Но ни на какие серьезные отношения он готов не был — ни с Настей, ни с кем другим. Ни сейчас, ни потом.
Никогда.
На остановке, возле автобуса, Настя не выдержала — расплакалась.
— Вдруг тебя убьют? — прошептала она, повиснув у Пола на шее. — Ты хотя бы сообщение скинь, как там у тебя. А лучше звони! Ты же купишь себе новый телефон, да? А мой номер записал?
— Запомнил. Все будет хорошо, малыш! — Пол улыбался, делал все возможное, чтобы подбодрить Настю. — Маме привет! И бабушке с дядей Лешей. Ну все, вон уже автобус отъезжает. Давай! Пока!
Он буквально силой впихнул девушку в уходящий автобус, похлопал по закрывшейся двери, как по спине приятеля, повернулся и, не глядя на Настю, машущую за стеклом, поспешил к метро. До скоростного «Стрижа», идущего в Нижний Новгород, оставалось меньше часа.
В карманах Пола лежала пара «деринджеров», подаренных Семеном Моисеевичем. Они внушали Полу уверенность, словно бы нашептывали в уши то ли по-английски, то ли по-французски: «Все будет хорошо, парень. Мы не подведем. Никогда».
«Стриж» домчал Пола до Нижнего за три с лишним часа. Уже стемнело, но на самом деле время было детское. Ощущая себя персонажем из какого-то детективного фильма, причем не нашего, а западного, Пол вышел на перрон, огляделся и чуть ли не впервые с момента, когда узнал о смерти отца, улыбнулся.
Ему было легко и свободно. Адрес загородного дома дяди Леши лежал в кармане. Завтра утром можно было выходить на контакт с ним. А пока предстояли приятные хлопоты — поужинать в хорошем ресторане, купить бутылочку виски, заселиться в отель, выпить и отоспаться.
Правда, денег оставалось не так чтобы много, но это Пола вообще никогда не тревожило. К наличию или отсутствию платежных средств в кармане он, истинный москвич и сын весьма небедного отца, всегда относился философски, периодически припоминал, как этот самый отец любил говаривать: «Деньги — это как навоз. Сегодня нет, а завтра — воз!»
Таксист, каким-то чудом оказавшийся не уроженцем одной из бывших республик Советского Союза, а местным жителем, сперва доставил Пола в неплохой стейк-хаус с весьма демократичными ценами, потом в гипермаркет, где Пол затарился виски и сыром, и наконец повез в отель.
По дороге нужно было еще купить телефон. Нет, не для того, чтобы звонить Насте. Просто Пол чувствовал себя без него как без рук. Объехав несколько улиц, они нашли салон сотовой связи. Пол купил дешевый мобильник с крупными кнопками, из тех, что люди зовут бабушкофонами, СИМ-карту и положил на счет пару тысяч.
Гостиница, выбранная Полом и заказанная Настей, находилась в тихом квартале, среди серых пятиэтажек, выстроенных из силикатного кирпича в эпоху развитого социализма. С тех пор прошло как минимум лет сорок, а то и все пятьдесят.
Пол вышел к двухэтажному зданию, явно бывшему детскому садику, перестроенному под отель. «Любавушка» — призывно горели в ночи неоновые буквы.
Первым человеком, которого он увидел внутри, была… Настя. Девушка сидела в креслице возле стойки ресепшна и читала какой-то глянцевый журнал. Услышав стук двери и шаги, она подняла голову, как ни в чем не бывало улыбнулась Полу и сказала:
— Привет! Я без тебя не стала заселяться.
Пол остолбенело посмотрел на Настю, стиснул зубы и шагнул к стойке. Все время, пока оформлял номер и получал ключи, он гасил в себе желание взять Настю за ухо, как маленького ребенка, и вывести из гостиницы вон.
Администратор, дама средних лет с шальными глазами, похожая на актрису Дрю Бэрримор, наконец-то закончила вписывать данные Пола в какой-то гроссбух, выложила на стойку ключи и проворковала:
— Приятного отдыха в нашей «Любавушке», молодые люди.