— Я по работе приехал, — буркнул Пол. — Мне не до отдыха.
— Все так говорят, — заявила эта особа и усмехнулась.
От стойки Пол направился в номер. Настя подхватила сумку и посеменила за ним.
— Тебе кто разрешил приезжать? — не оборачиваясь, рявкнул Пол, когда они поднялись на второй этаж и вошли в коридор. — Ты что, дура? Сумасшедшая? Ты понимаешь, что со мной опасно?
— Поэтому и приехала, — беспечно ответила Настя.
— Идиотка!
— Не ругайся, пожалуйста. — В голосе Насти появились просительные нотки.
Это почему-то взбесило Пола еще сильнее.
— «Не ругайся»?! — закричал он, повернувшись к девушке. — Как ты узнала, где я буду жить? Ты что, следишь за мной?
— Я же со своего телефона отель заказывала. — Настя даже несколько растерялась от, как понял Пол, глупости вопроса.
Тут у него окончательно упала планка.
— Все! — понизив голос до уровня змеиного шепота, сказал Пол. — Больше мы не знакомы. Пошла вон!
С этими словами он вырвал у Насти из рук сумку, открыл окно и выкинул ее на улицу. Пол оставил оторопевшую девушку одну, отыскал свой номер, вошел и захлопнул дверь.
— Хватит с меня на сегодня, — сказал он вслух, вытащил бутылку виски, отвинтил крышечку и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка.
Спиртное привычно обожгло пищевод, мягко ударило в голову. Пол включил телевизор, нашел музыкальный канал, скинул кроссовки и завалился на кровать. Он очень устал и хотел лишь одного — отдохнуть.
Все шло по плану, но через несколько минут, еще раз хлебнув виски, Пол понял, что отдыха не получится. Виной всему, конечно же, была Настя. Своенравная девица, приехавшая сюда и теперь рыдающая, небось, где-нибудь в темноте под тополем.
Пол покосился на темноту за окном, вспомнил об аборигенах, вздохнул, уселся на скрипнувшей кровати и начал нашаривать ногами кроссовки.
— Не делай этого, Пол Смолл, — сказал он сам себе и понял, что опьянел.
Сказать это было легко. А вот на самом деле не делать…
Минуту спустя Пол стоял в коридоре у окна, из которого выкинул Настину сумку. Внизу, под одиноким фонарем, уткнувшись подбородком в коленки, на бордюре сидела девушка.
Пол открыл окно и крикнул:
— Эй! Иди сюда! Но учти… Ладно, просто поднимайся!
На душе у него сразу стало легче.
Спустя полчаса они пили чай, приготовленный Настей с помощью кипятильника, и ссорились.
— Ты один никуда не пойдешь! — проговорила Настя. — И хватит пить, такие дела нужно решать трезвым.
— Мужем своим командуй! — ерепенился Пол. — Ах да, его-то у тебя и нет. По-твоему, это значит, что можно указывать первому встречному, что делать?
— Ты не первый встречный! — взвилась Настя. — Ты — Пол Смолл, известный человек. Я себе никогда не прощу…
— Это я себе никогда не прощу! — перебил ее Пол. — Если мне придется защищать тебя и получить пулю в лоб. Вот сюда! — Он постучал пальцем между бровями.
— Ты пьяный, — сказала Настя. — Ложись спать. Уговорил, к дяде Леше своему поедешь один.
Пол рухнул на кровать и тут же, мгновенно, уснул.
Дядя Леша полностью оправдал ожидания Пола. Он таким себе его и представлял, воспоминания детства не подвели. Здоровенный, под два метра, мужик с изрядным животом, покатыми плечами бывшего спортсмена и косолапой походкой как-то сразу располагал к себе, обволакивал мощным обаянием. Лицо дяди Леши, заросшее диковатой седой щетиной, походило на масляный блин, посреди которого торчал картофелиной пористый нос. Под дремучими бровями прятались детские голубые глазки, почему-то всегда изумленные.
Воропай был полной противоположностью ему. Пол его практически не помнил и сейчас удивился, как отец мог водить дружбу с таким человеком. Сухой, жилистый, тертый жизнью мужик с плечами, торчащими, как крылья бурки, с мосластыми, похожими на сучья руками, заканчивающимися широкими ладонями с длинными узловатыми пальцами. Выпирающий подбородок и выпуклый лоб делали Воропая похожим на персонажа с картины Босха. Недобрые черные глаза напоминали всякому, на ком останавливался их взгляд, что с этим человеком лучше не шутить.
Встреча состоялась на набережной, возле памятника оленю. Этот рогатый зверь был символом Нижнего Новгорода и красовался на его гербе, но изваяние на Нижневолжской набережной несколько шокировало Пола. Огромный олень с ветвистыми рогами весь был сварен, склепан, спаян из узких полосок блестящей стали, напоминающих клинки от кухонных ножей. От скульптуры веяло агрессией.
Пол сразу подумал, какой шикарный хайп можно было бы устроить на этом деле. Достаточно взять интервью у людей, прогуливающихся по набережной, сделать десяток фотожаб, нарыть фактуру — кто автор, сколько заплатили. После этого ничего не помешает от души поглумиться над этим шедевром современного искусства.