Появление дяди Леши и Воропая отвлекло Пола от размышлений на эту тему. К краю тротуара медленно подкатил черный джип. Мягко клацнули двери, и друзья отца выбрались из огромного автомобиля. Они не спеша, с достоинством огляделись, перебросились парой фраз, направились к Полу, одиноко торчащему возле оленя, остановились в паре шагов и едва ли не минуту рассматривали его.
Потом Воропай произнес, чуть заикаясь:
— А похож. Вылитый Андрюха в молодости.
— Только худой, — добавил густым басом дядя Леша. — Не жрет ничего в своей Москве небось.
— Все я жру, — подлаживаясь под тон дяди Леши, заявил Пол.
— Ага, знаю я ваши эти новые меню, — проворчал дядя Леша. — Смузи-хумузи, салатики-малатики, суши-муши.
— Конституция у меня такая, — с улыбкой проговорил Пол.
— Конституция у тебя в мать, — сказал Воропай. — Надька с первого класса тощая была.
Дядя Леша развел в стороны огромные руки, растопырил красные толстые пальцы.
— Ну, иди сюда, Пашка. Обнимемся. Жалко Андрюху. Такая нелепая смерть.
Пол шагнул навстречу дяде Леше и едва не задохнулся в медвежьих объятиях. Воропай тоже обнял его, но как-то совсем иначе. Полу было больно и страшно. Он подумал, что сейчас этот костлявый и, несомненно, опасный человек что-то ему сломает или вывихнет.
— Поехали, — отпустив его, сказал Воропай.
— Куда?
— Посидим, перекусим. Андрея помянем. Ресторан заказан уже.
Пол отметил, что эти люди не стали встречаться с ним сразу в ресторане.
«Они хотели посмотреть, я это или нет, — подумал он. — Как будто предполагали, что может быть кто-то другой. Странно, кому нужно выдавать себя за меня? И зачем? Да, что-то тут не так».
— Что ж ты сразу-то?.. — гудел над головой Пола дядя Леша, пока они шли к машине. — Мы ведь здесь. Не чужие же. С Андрюхой с детского садика. Хотя бы позвонил.
Пол хотел было сказать, что для этого нужно знать номер телефона, но Воропай опередил его.
— Отстань от пацана, брат. Видишь — тоскует он. Батю потерял, не хрен собачий, — сказал он и невпопад добавил, посмотрев в хмарную заволжскую даль: — Ветрено сегодня. Клева не будет.
— Ты, Паша, главное, нас держись, — нависая над Полом, втолковывал ему дядя Леша. — Мы не последние человеки не только тут, в Нижнем. Если что, любому гаду фитиль вставим.
— Да я… — Пол не успел ответить, его перебил Воропай — за последний час это уже даже стало привычно:
— Бросай Москву свою. Что там хорошего? Ролики свои и тут клепать сможешь. Оленя на набережной сегодня засек? Прямо твоя тема, отвечаю!
Пол засмеялся, удивившись, как в голову этого на первый взгляд дремучего бандоса из девяностых пришли те же мысли, что и к нему.
А бандосами, как выяснилось, Воропай и дядя Леша были самыми что ни на есть настоящими.
Они к этому моменту уже успели плотно пообедать и опустошили литровую бутылку шведской водки «Абсолют». Для Пола это был странный выбор. Он, как и всякий культурный человек, предпочитал виски.
Но еще больше его удивили слова Воропая:
— Батька твой очень эту водку уважал, говорил, что «Абсолют» абсолютно лют. Сколько мы с ним ее в девяностых выжрали, и не вспомнить.
— Зря Андрюха в Москву поперся, — прогудел дядя Леша. — Мы же тут всех прижали, полгорода под нами ходило. А кто артачился — в бараний рог.
— И в Волгу! — добавил Воропай.
Дядя Леша заметил удивленный взгляд Пола, как-то недобро хмыкнул и заявил:
— Не веришь? Зуб даю! Кого хочешь спроси. «Нагорка» самой крутой конторой в Нижнем была. Казанские не рисковали сюда приезжать, если все наши в городе были.
— Что ты ему уши трешь, — опять влез Воропай. — Они теперь в другом мире живут. Интернет, айфоны, ютуб. У них все, что до Путина было, — преданья старины глубокой. Ты еще про дедушку Ленина расскажи, как он бревно с тобой на субботнике носил, блин.
— Погоди! — Дядя Леша властно простер над столом богатырскую длань и строго посмотрел из-под кустистых бровей на Пола. — Ты что, про это вот все никогда не слыхал? Отец про «Нагорку» не рассказывал?
Пол отрицательно помотал головой. Он уже изрядно захмелел, но все никак не мог начать разговор о своих невеселых делах и от этого начал немного злиться.
— Какая еще «Нагорка»? — громче, чем следовало, воскликнул Пол. — Я вообще с отцом давно не разговаривал.