— Можно и так сказать.
— А когда он придет в себя? Как скоро я смогу с ним поговорить?
— Голова, как мы помним из известного фильма, предмет темный, исследованию не подлежит, поэтому точно я вам ответить не могу, — не без доли иронии ответил кто-то. — Но если не случится какой-то форс-мажор, думаю, завтра вы вполне сможете пообщаться.
— Я… — сказал Пол и удивился, как незнакомо, сипло и тихо звучит его голос. — Я и сейчас могу. Я не сплю.
— Он что-то сказал? — Над Полом наклонилось лицо, расплывающееся в розоватый блин. — Вы слышите?
— Похоже, он приходит в себя, — озабоченно произнес второй голос. — Давайте дадим ему время. Пойдемте.
Полу вдруг стало страшно, что сейчас эти люди уйдут, оставят его один на один с серым светом, непонятными объектами и мыслями о смерти.
— Не уходите! — Он попытался крикнуть, но опять сумел лишь просипеть эти слова. — Не надо!
Однако его услышали и приблизились.
— Не волнуйтесь, Павел Андреевич, — сказал мужчина, скорее всего, врач. — Вам нужно сейчас отдохнуть.
— Нет, — просипел Пол. — Не нужно. Почему я плохо вижу?
— Ваши глаза закрывает фиксирующая лента. — В голосе врача послышалась досада. — Извините, я сейчас.
Пол почувствовал, как кто-то приподнял его голову, которая отозвалась вспышкой боли, и произвел какие-то манипуляции. Тотчас же мир вокруг обрел четкость и цветность, словно экран телевизора после настройки.
Теперь он видел тех, кто стоял возле его кровати. Мужчина в белом халате и шапочке, действительно доктор. Рядом незнакомая женщина в строгом деловом костюме: юбка-карандаш, блузка, жакет. Волосы уложены, в ушах крохотные блескучие камешки, серые глаза смотрят весьма сурово.
— Так лучше? — спросил доктор.
— Да. — Пол кивнул и скривился. — Почему так больно?
— Это пройдет. Старайтесь не двигаться. У вас была динамическая контузия и…
— Оставьте нас, — перебила доктора женщина, и Полу вновь показалось, что он знает этот голос.
— Да, но… — попытался протестовать доктор.
— Повторяю, оставьте нас. Если что-то случится — я вас вызову. — Женщина говорила столь уверенно, с таким напором, что доктор только виновато развел руками и вышел из палаты.
Она повернулась к Полу, и тут он узнал ее.
— Настя?! — От удивления Пол даже забыл про боль.
Он приподнялся на кровати, опираясь на локоть, протянул руку, не обращая внимания на иглу, воткнутую в вену, и прозрачную трубку капельницы.
— Это ты? Не может быть. Ты такая…
— Господин Мальцев! — не обращая внимания на реакцию Пола, сказала Настя все тем же металлическим, четким голосом. — Во-первых, лягте. Врач запретил вам двигаться. Во-вторых, меня зовут Калинина Елена Викторовна. Я капитан Федеральной службы безопасности.
— К-капитан? — Пол даже начал заикаться от неожиданности. — Федеральной службы? Да ладно…
Вместо ответа Настя достала из кармашка и продемонстрировала Полу пластиковую карточку, свое служебное удостоверение. Да, Настя, девочка из Нижнемосковска, его фанатка, подружка, была капитаном ФСБ. И вовсе не Настей, а Калининой Еленой Викторовной.
— Вам хорошо видно? Или поднести ближе? — спросила Настя, терпеливо держа удостоверение перед его глазами.
Пол оторвал взгляд от карточки, откинулся на подушку, зажмурился.
— Вам плохо? — донесся до него голос Насти.
— Нормально, — пробормотал Пол, открыл глаза и посмотрел на свою спутницу. — Вот так, значит. Капитан. Ты с самого начала…
— Я осуществляла ваше оперативное прикрытие, — сказала Настя. — А также охрану.
— Твою мать! — Пол скрипнул зубами. — Значит, все было подстроено. Вы все знали. С самого начала, да? Вели меня, как козла на веревочке?
— Если бы мы все знали, то вы были бы нам не нужны, — жестко отрезала Настя. — Возьмите себя в руки. У нас с вами есть чем заняться.
— У меня голова болит. — Пол скривился. — Я не могу разговаривать и никаких дел с вами иметь не буду. Я же в тюрьме, да? Вот и пусть меня отправляют в камеру, на эту — как ее? — на шконку.
— Слушай, хватит валять дурака! — Настя неожиданно сменила тон и от этого стала еще более чужой. — Какая тюрьма и шконка?
— Так я же убийца, — с вызовом сказал Пол. — Оружие приобрел нелегально. И вообще…
— Пистолет был заряжен холостыми патронами, — ровным голосом сказал Настя. — Гареев не пострадал.
Пол несколько секунд смотрел на нее, осмысливая услышанное, потом решительно выдернул иголку капельницы из вены, сел, натянул одеяло на плечи и, глядя Насте в глаза, произнес: