— А наказать Гареева?
— Я бы вас наказал, твари! — Пол с трудом поднялся на ноги, зашатался, но не стал садиться. — Вы меня использовали как шлюху, пьяную привокзальную шалаву! А потом я стал не нужен! Все, отработка, слив, отстой. Пошел вон, мальчик! Так, да?! Ты… Я тебя… Я думал… А ты оказалась…
Он стоял напротив Насти, голоногий, в какой-то больничной хламиде, некогда зеленой, а теперь вылинявшей до белизны, с всклокоченными волосами, с искаженным от боли и гнева лицом.
Настя сделала быстрый шаг вперед и резко влепила Полу пощечину. Он от неожиданности отшатнулся, зажал щеку рукой, расширенными глазами посмотрел на девушку.
— Паша! — совсем другим, каким-то учительским голосом, сказала Настя. — На кого ты похож? Возьми себя в руки. Тебе надо написать заявление на Гареева с обвинением в покушении на убийство. Завтра у нас очная ставка.
— Ты не поняла. — Пол отвернулся, ухватился за спинку кровати, взял с тумбочки пластиковую бутылку с водой, открутил крышечку, сделал несколько глотков. — Я не буду ни с кем встречаться и ничего писать. Гареев был вам нужен, поэтому погиб мой отец! Я прав?! Отвечай!
— Ерунду говоришь. — Настя заложила руки за спину, выпятила подбородок. — Похоже, у тебя и вправду что-то с головой.
— В порядке у меня все с головой! — заорал Пол и бросил в девушку ополовиненную бутылку.
Вода разбрызгалась по палате, бутылка улетела в угол.
— Просто… Я все понял! Вы подставляли меня, а до этого отца, так? Подтолкнули Гареева к этой схеме и к убийству!
— Дурак, это чистый бред! — Настя тоже повысила голос. — Ты путаешь причину и следствие.
— Я ничего не путаю! — громко заявил Пол. — Пусть твое гребаное начальство знает, что я вам не верю и плюю на вас! Сотрудничать с вашей поганой и подлой конторой не буду никогда!
В палате повисла звенящая тишина.
Настя несколько секунд буравила Пола внимательным взглядом, потом вдруг как-то расслабилась, махнула рукой и проговорила:
— Да и черт с тобой. Нам не привыкать. Но имей в виду, не явишься на суд по повестке — привлечем по статье. Все, живи как можешь, Пол Смолл. Развлекай малолетних дурочек своими шуточками на ютубе, снимай баб по клубам. С Мишелем помирись. Вы с ним одного поля ягоды. Он тоже не захотел сотрудничать с нами, зато легко продался Гарееву. Ты тогда все правильно понял. Это он тебя предал. Прощай.
Настя толкнула Пола так сильно, что он едва не упал, простучала каблуками к двери, вышла и с грохотом ее захлопнула.
Глава 14
Оставшись в одиночестве, Пол некоторое время стоял посреди палаты, потом сел на кровать. На душе у него еще никогда в жизни не было так паршиво. Он вроде бы все сказал и сделал правильно, но отчего-то считал, что только навредил этим, причем не себе, а другим людям.
Мысли его текли неспешно, вяло:
«Гареев виноват, слов нет. Но нельзя же выводить его на чистую воду вот так. А как можно? Как в кино. Умные и хитрые агенты внедряются к боссу мафии, добывают стопроцентные доказательства и в финале разоблачают злодея. Но жизнь — не кино.
Настя сказала, что они внедряли к нему своих людей. Один погиб в микроавтобусе, а ведь наверняка были и другие жертвы. Люди отдали свои жизни не как в кино. Там все было взаправду. А ведь у них тоже были семьи. Жены, дети. И наверняка не самая большая в стране зарплата.
Зачем они пошли на риск? Ради чего? Чтобы потом, когда имущество Гареева перейдет в распоряжение государства, получить свою долю пирога? Вряд ли. Никто не будет делиться с простыми оперативниками. За зарплату, ту самую, не очень большую? Тоже едва ли. Тогда почему?
Вот я… испугался. Это нормально, в порядке вещей — бояться за свою жизнь. Парни из ФСБ были убиты по приказу Гареева. Но они не дрожали, а я струсил, причем уже после драки. Почему? Я трус? А они супермены?
Ни фига подобного! Дело в другом. Настя права. Они жили не для себя, как я, а для других людей, хотели, не в пример мне, уменьшить количество зла на земле. Даже когда зло пришло ко мне, я не смог пойти до конца. Получилось, что для меня мое «я» оказалось выше всего.
Как там это называется в психологии? Эгоизм? Ну и что тут такого? Все живут для себя. Каждый прежде всего думает о своем кармане, тарелке, семье, а потом уже о всяких абстрактных вещах типа народа, Родины, страны.
Ребята из ФСБ, погибшие из-за Гареева, тоже так думали. Они просто, безо всяких рефлексий выполняли свою работу. Она бывает разная. Люди водят такси, продают пиво, выступают на сцене, убирают мусор, а они вот разоблачали преступника. У меня хватило ума и таланта на то, чтобы заняться чем-то еще, у них — нет.