— Вы незаконно арестовали моего сына, — мой отец закатал рукава своей тактической чёрной рубашки до локтей. — Почему я не должен выдвигать против вас обвинения?
— Давайте не будем поднимать шумиху, мистер Штейн, — улыбнулся шериф. — К тому же мы до сих пор не знаем, нападал ли он на мисс Флеминг или нет.
— Ваши офицеры сейчас просматривают видеозаписи, убедитесь сами.
— Конечно, — шериф вышел из комнаты, предварительно сняв с меня наручники. Я осторожно помассировал запястья и остался наедине с отцом. Он ничего не сказал, и я знал, что он не скажет ничего из того, что на самом деле хотел сказать, мы не знали, была ли это комната для допросов, и, скорее всего, в ней были камеры, так что мы могли вести только самый обычный разговор.
— Твоя мать собирается убить тебя.
— Она переживает это.
Он провёл рукой по шее сзади, и я заметил тёмные круги под его глазами. Его форма была одной из моих любимых вещей в детстве, я хотел быть таким же крутым, как он, стрелять, как он, быть таким же сильным, как он. Моя склонность к физическим упражнениям и развитию своих физических способностей исходила от него. И это было то, что переняла вся семья. Мы все тренировались, поддерживали себя в форме, отрабатывали свою меткость с оружием, свою силу в практических боях. Мы были охотниками на монстров, мы все должны были всегда быть наготове. Самой удивительной из нас была Кайя; с её стройной фигурой и ангельским личиком никто бы и не подумал, что она может сражаться со мной один на один, как с равным. Она использовала свой рост и худобу как преимущество, чтобы быть более быстрой и смертоносной.
Шериф вернулся мрачным, извинился и практически умолял моего отца не выдвигать никаких обвинений против полицейского управления Уилсона. Мы вышли из полицейского участка, и я был удивлен, увидев, как много горожан небольшими группами собираются на улице напротив. Это заставило меня внутренне улыбнуться — видите ли, в таком городе, как Уилсон, где все были так близки, слова летели и распространялись быстро. И это было не самым выгодным для нашей Лии.
Я столкнулся с мамой лицом к лицу, и она в знак несогласия покачала головой, прежде чем обнять меня. Фрей стоял позади неё, а Кайя сидела на капоте знакомой чёрной машины. Я чувствовал на себе взгляды десятков глаз и почти слышал их шёпот.
Неважно, насколько холодно было, если речь шла о выяснении того, что происходит в полицейском участке Уилсона. В их защиту надо сказать, что в этом городе мало что происходило, поэтому известие о вероятном убийстве или трупе было для них чем-то поразительным. За маминой машиной остановилась ещё одна, и из неё вышли мистер и миссис Филипс: даже ведущая семья узнала. Офицеры Уилсона ничего не скрывали, да?
— О, миссис Штейн, — миссис Филипс была так закутана, что сквозь шарф, шляпу и пальто едва можно было разглядеть её лицо. — Мы приехали так быстро, как только могли, — она схватилась за грудь.
— Мы пришли извиниться от имени семьи Флемингов, мы понятия не имели, что Лия... сделает что-то подобное.
Я бросил на неё усталый взгляд, потому что эта дама мне надоела, как и её муж. Однако моей скуке пришёл конец, когда миссис Филипс оглянулась за нами на дверь полицейского участка, и на её лице отразилось возмущение. Я повернулся, чтобы посмотреть, что вызвало у неё такую реакцию, и обнаружил, что Лия вырывается из рук своей матери.
Миссис Филипс быстро подошла к ним, Лия открыла было рот, чтобы объяснить, но не смогла вымолвить ни слова, Филипс влепила ей пощёчину, по всей улице послышались удивленные вздохи.
Я напрягся, потому что мне не нравилось, когда на моё поднимали руку, а тем более в такой форме.
— Как ты могла устроить такую сцену? Ты опозорила нас как общину! Мы тебе доверяли!
— Миссис Филипс... — начала Лилия, покорная и с покрасневшими глазами, я почти почувствовал себя плохо, почти.
Следующее, что произошло, было настолько быстрым, что я едва успел осознать это. Слева от себя я услышал знакомый звук снимаемого предохранителя пистолета, а затем выстрел в воздух.
Папа сразу же подтолкнул маму, Фрея, Кайю и меня позади себя, человек, который стрелял, спокойно прошёл мимо нас и направился к Филипс, которая вздрогнув повернулась, чтобы посмотреть, что происходит. Офицеры вышли из полицейского участка и резко остановились в дверях.
В костюме и галстуке и с холодным выражением лица Томас Флеминг прицелился Филипс в лоб.
— Еще раз поднимешь руку на мою дочь, я вышибу тебе мозги, пуританка хренова.
Этого я не ожидал, я не мог не улыбнуться. Офицеры ничего не предпринимали, люди на улице ничего не предпринимали, даже мистер Филипс пошевелился.