— Пропусти её, я разрешаю, — знакомый голос заставил меня повернуться, я увидела сероглазого мистера Штейна, стоящего в нескольких футах от нас, он грустно улыбнулся мне. — Иди.
У меня не было сил ни на что, кроме как бежать к своей подруге, поэтому я просто пробормотала ему "спасибо" и побежала. Когда я добралась до неё, я умоляла полицейского позволить мне увидеть её, позволить мне попрощаться, и я не знала, отдал ли сероглазый Штейн какой-то приказ, но мне дали несколько секунд. И когда они открыли мешок, я прикрыла рот, чтобы открыто заплакать.
— Нэтти... - я всхлипнула, увидев её бледное лицо. Пурпурные пятна покрывали её шею, лицо, и повсюду у неё были небольшие порезы. — Прости меня, Нэтти, — я попросила прощения за то, что была идиоткой, за то, что не нашла её вовремя, за то, что не была хорошим другом, за то, что не боролась и не пыталась понять, почему она ушла от меня. — Я очень люблю тебя, Наталья.
"Я бы сделала для тебя всё, что угодно".
Её улыбка пришла мне на ум, и я почувствовал волнение, когда она подарила мне горшок с тем маленьким отделением, которым я всё ещё пользовалась. Она не
заслуживала этого, она была такой молодой, такой полной жизни, её энергия была такой яркой. Воспоминания о её голосе и её словах всё ещё крутились у меня в голове:
"Как мы отпразднуем твой День Рождения? У тебя есть планы?"
"Я тоже скучала по тебе, Лия".
Я упала на колени на дороге, пока полицейские уносили тело, как будто время остановилось, и я ничего не слышала, кроме собственного крика. Передо мной появилась пара чёрных туфель, я подняла взгляд и увидела Хайса. Его лицо было покрасневшим, его дыхание было видно, когда он облизнул губы от холода.
Я проигнорировала его и опустила взгляд в землю, чтобы продолжить плакать. Хайс опустился передо мной на одно колено и взял меня за руки, чтобы притянуть к себе и обнять. Я изо всех сил отталкивалась от его груди, потому что знала, что не должна этого делать, не после того, как мы открыто объявили друг другу войну, но выпустить пар из чьих-то объятий было приятно, поэтому я перестала сопротивляться и схватилась за его куртку, чтобы продолжать плакать.
Хайс нежно погладил меня по затылку, ярость в его голосе была явной.
— Я найду человека, который это сделал, Лия, и уничтожу его, обещаю тебе.
Глава 34
Реальное искажение
ЛИЯ
Четыре похорон менее чем за четыре месяца.
Четыре девушки из города Уилсон.
Даже не самый умный человек в городе понял, что что-то не так, что это ненормально и имеет гораздо более глубокую подоплёку, чем мы все ожидали.
Кроме того, эти четвертые похороны были другими, это было не самоубийство, это было явное убийство, так что Уилсон стал кошмаром для каждой матери: местом, где её дети не были в безопасности. Город был в ужасе, никто не выходил после наступления темноты, полиция, со своей стороны, постоянно рыскала и патрулировала окрестности.
Это просто кошмар.
Стоя перед могилой Натальи, я смотрела, как снег падает на её надгробие:
Здесь покоится та, кто наполняла нас радостью, своей улыбкой и энергией:
Наталья Монтес
1998 — 2018 гг.
Я хотела сказать, что я могла полностью ощутить свою печаль, но это было похоже на то, что я оказался в ловушке этого состояния пустоты, где я ничего не чувствую, я ничего не слышу вокруг себя. Люди говорили со мной, и я автоматически кивала, как робот, потому что они не понимали, никто не понимал, что я потеряла. Я потеряла не только подругу, я потеряла одного из немногих людей, которые знали обо мне всё, о моих неудачах и недостатках, и всё же она была рядом со мной столько лет.
Наталья была первой, кто помог мне справиться с моим состоянием и что я должна принимать лекарства на всю жизнь. Она ни разу не осудила меня, её улыбка никогда не сходила с лица, даже в тот день, когда я попыталась покончить жизнь самоубийством.
Никто в городе не узнал об этом, но я умоляла отца позволить мне позвонить ей, и Наталья была там. Она знала все мои тайны, и, несмотря на то, что мы поссорились, что у неё больше не было причин молчать, она всегда хранила мои тайны. Никто так и не узнал, её верность ушла с ней в могилу.
— Спасибо, Нэтти, — прошептала я, кладя яркие цветы на её могилу, я ненавидела, когда белый снег падал на каждый цветок, забирая его жизнь, я уже осталась одна, поэтому позволила слезам вырваться вместе с моими словами: — Мне очень жаль, Нэтти... я... я должна была... поступить иначе. Но я хочу, чтобы ты знала, что, хотя мы расстались, я всегда... всегда... любила тебя каждой сломленной частичкой себя, — я всхлипнула, смеясь между рыданиями.