Я был уверен, что это заставит полицию также пересмотреть дело Джесси. Наталья усложнила мне всё своей смертью.
Вот почему у тебя была такая победоносная улыбка в последние секунды, чёртова шлюха?
Я сжал кулаки, прежде чем начал безудержно бить ими стену, дерево хижины углублялось с каждым ударом, окрашиваясь кровью, хлынувшей из моих костяшек пальцев. Я сжал челюсть с такой силой, что мои зубы резко заскрежетали, когда я продолжил свою яростную атаку на стену. Я не остановился, даже когда дверь хижины открылась и медленные, размеренные шаги моей сестры заполнили помещение.
— О, нет, — в её голосе звучало сожаление, которое раздражало меня. — Что ты наделал?
Я остановился и повернулся к ней лицом, кровь капала с моих костяшек пальцев на пол. Она не смотрела на меня, её глаза были устремлены на тело Натальи. Она попыталась подойти ближе, и я заговорил, чтобы остановить её.
— Не трогай её, — приказал я. — Если только ты не хочешь, чтобы твои отпечатки нашли на её трупе позже.
— Но что, чёрт возьми, ты сделал? — она шагнула ко мне. — Это не входило в план, ты сошёл с ума?
Я фыркнул, улыбаясь.
— Я думал, было ясно, что я не совсем вменяем, сестрёнка.
Она зарычала от разочарования и потянулась ко мне, чтобы ударить меня в грудь и заставить отступить.
— Ты всё портишь, неужели ты этого не видишь? Это убийство, оно не останется незамеченным, как самоубийство, будет расследование, допросы, подозреваемые, — она схватилась за голову. — Это проблема.
— Я знаю, я не идиот.
Я бросил на Наталью презрительный взгляд за то, что она всё так усложнила, и прошёл мимо сестры, чтобы уйти.
— Куда ты идешь? Ты меня вообще слышишь? — она последовала за мной на улицу, пока я надевал куртку. Я проигнорировал её, садясь в свою машину. Я решил пойти за материалами, необходимыми для того, чтобы очистить тело Натальи от любых следов моих рук и хижины, которые могли бы привести их в это место.
Мне потребовался целый день, чтобы сделать уборку и избавиться от тела на заснеженном холме. Я знал, что из-за снежных бурь на её поиски уйдет не несколько дней, а недели. И я был прав.
Две недели спустя её тело было найдено, и мы все были на её похоронах, у её гроба, я был одет в костюм под зимним пальто в знак уважения, как и все, общался нормально, как и все, и мне это нравилось. Несмотря на то, что Наталье удалось немного испортить мне планы, мне было приятно осознавать, что я был там, человек, который лишил её жизни и засунул её в этот гроб, был я, и я стоял там рядом со всеми, и никто понятия не имел.
По другую сторону гроба её родители оплакивали свою утрату, её подруги и даже люди, которые только притворялись скорбящими, в то время как у меня был грустный вид, улыбка угрожала скривить мои губы, но я сдержался. Моя сестра встала рядом со мной и переплела свою руку с моей.
— Was belustigt dich? (Что тебя забавляет?) — прошептала она, я повернулся, чтобы посмотреть на неё, но она все время смотрела прямо перед собой. Её губы, идеально очерченные бледной помадой, которая была почти незаметна, она была прекрасна.
— Die Jäger gaben ihr bestes, aber das Monster schien unzerstörbar (Охотники старались изо всех сил, но чудовище казалось несокрушимым) — ответил я, не в силах удержаться от легкой улыбки.
Мы вернулись домой после окончания похорон.
#
Я выдохнул дым своей сигары и сунул свободную руку в карман плаща с капюшоном. Я знал, что чёрная одежда помогает мне прятаться в темноте. Прошло больше часа, но я знал, что она скоро проснётся, она всегда так делала, поэтому я не был удивлён, увидев, как она раздвинула занавески на своем окне и посмотрела в мою сторону. Я улыбнулся в капюшоне и шагнул из темноты, убедившись, что она меня видит.
Её глаза были прикованы ко мне, хотя она не могла видеть моего лица, я поднес сигару к губам и сделал затяжку, прежде чем выдохнул дым и увидел, как он исчезает в холодном зимнем воздухе. Воспоминание о её окровавленном лице заставило меня улыбнуться, о том, как дрожали её руки, как капала кровь с её хрупких пальцев той зимней ночью в прошлом году.
— Нет, нет, открой глаза, — умоляла она, кровь окрасила её руки, разорванное платье и щеки.
Я просто наблюдал из тени, как она падает, её слабость едва позволяла ей оставаться на коленях, я сомневался, что он сможет пережить ещё один день, поэтому я решил, что пришло время вмешаться. Я подождал пару часов, и она потеряла сознание, её дыхание было слабым, если бы я оставил её там, она бы замерзла насмерть холодной зимой. Я подошёл к ней и поднял её, чтобы нести на руках, её рука свесилась в сторону, как и её длинные чёрные волосы. Её белое платье гармонировало со снегом под нами, пятна крови на ткани придавали ему зловещий оттенок.