Преступник в капюшоне опустил пистолет, прежде чем перевернуть его и ударить миссис Штейн прикладом винтовки по лицу. Вальтер прыгнул на её защиту, но человек в капюшоне прицелился в него.
— Ты хоть представляешь, что может с тобой сделать такая пуля? Мне не нужны герои, потому что в реальной жизни они всегда помирают, а теперь ложись на пол, мать твою!
Вальтеру и миссис Штейн удалось опустить Фрея на пол.
Я сглотнула, прислушиваясь к плачу всех в церкви.
Я была так сосредоточена на том, что этот парень в капюшоне делал со Штейнами, что не заметила, как другой отошёл на противоположную сторону стульев, пока не почувствовала холодное дуло винтовки сбоку от моей головы.
— Бинго, — его голос был незнакомым и лёгким.
Воздух застрял в моих лёгких, и меня парализовало, я не хотела, чтобы даже малейшее движение заставило винтовку выстрелить.
— Хорошая речь, Просвещённая, — сказал он с сарказмом. — Вставай.
Мои ноги были похожи на желе, я дрожала, пока не оказалась рядом с ним.
— Иди, — он сделал мне жест в сторону выхода с винтовкой, и я подчинилась. Я обошла стоящего на коленях лидера с одной стороны, Картера, затем Анешу, Марию, и мои глаза искали глаза моей матери, но обнаружили, что она плачет слева от меня, она сделала попытку встать, но я решительно покачала головой. Когда мы подошли вплотную к другому в капюшоне, один из них нарушил тишину:
— Город Уилсон! Смотрите и учитесь, где сейчас ваш чёртов Всевышний? А? — он выстрелил в потолок, и люди снова закричали. — Винтовка — Бог, вы так не думаете? Она может выбирать между жизнью и смертью одним движением моего пальца.
Абсолютное молчание, никто не смел ему перечить.
— Ты видишь это? Боженьки, я могу заткнуть их всех, заставить их ползать, как несчастных, и положить конец их существованием, если я так решу. Но знаете, что ещё я могу сделать? — он схватил меня за заплетённые в косу волосы, его пальцы болезненно зарылись в мои косы.
— Я могу взять всё, что захочу, из вашего жалкого оправдания религии, ваших лидеров, ваших идеальных последовательниц. Говоря о лидерах, — вцепился в мои волосы, я поморщилась от боли. — Где трусливый лидер этой церкви? Пусть встанет на защиту своего народа, вы так не думаете?
Мистер Филипс встал в нескольких футах от него, несмотря на протесты его дочерей и Картера. Я уже была настолько напряжена, что мои мышцы напряглись, пытаясь оставаться как можно более неподвижной.
— Вот и он, дамы и господа, почтенный мистер Филипс, — сказал державший меня человек в капюшоне и засмеялся, его смех эхом разнесся по всей безмолвной церкви.
— Старый негодяй.
Всё произошло так быстро, что я едва смогла подавить крик, другой человек в капюшоне поднял свою винтовку, и шквал выстрелов обрушился на мистера Филипса. Я вскрикнула и отвела взгляд, но не раньше, чем увидела, как пули прошили его грудь, плечи и живот, пока мистер Филипс не упал на пол.
— Папа! — душераздирающие крики Картера, его сестер и миссис Филипс разорвали меня на части.
— Пора идти, принцесса, — человек в капюшоне потащил меня за руку с ними, мои глаза были прикованы к неподвижному телу мистера Филипса и Картеру, который корчился в слезах рядом с ним, пытаясь разбудить его.
— Я недостойна продолжать посещать церковь, — сказала я мистеру Филипсу после того, что произошло более года назад. Он улыбнулся мне.
— Из-за того, что случилось?
Я кивнула.
— Никто не знает, Лия, только твой отец, моя жена и я. И остальная часть города не должна об этом знать.
Это было неправдой, Ретт и Наталья тоже это знали.
— Я не могу.
Он вздохнул.
— Никто не совершенен, я знаю, что у тебя эта навязчивая идея о том, что ты должна быть идеальной, чтобы иметь возможность ходить под светом Всевышнего, но это не так. Все мы совершаем ошибки, и то, что мы делаем с ними, определяет нашу способность идти по правильному пути.
— Вы действительно так думаете?
— Конечно, а теперь улыбнись и возвращайся к своим обязанностям.
Наш лидер всегда был человеком, с которым можно было поговорить, который во всём находил положительные стороны и заставлял вас чувствовать себя менее дерьмово, когда вы совершали ошибку. И вот теперь он исчез вот так, в одну секунду. Слезы хлынули из моих глаз, пока он продолжал тащить меня из церкви. Снаружи никого не было, все были внутри, это был самый важный день в нашей религии, и обычно никто не пропускал воскресную службу.
— Посмотри на меня, — один из них заставил меня повернуться к нему, и когда я это сделала, белый платок был прижат к моему носу. Я боролась изо всех сил, но другой держал меня.