— А мамы... её нет.
— Что?
На мгновение мне показалось, что я всё ещё под действием снотворного, сплю, мне снятся кошмары.
— Они забрали её.
— Кто? О чём ты говоришь?
Я держал голову обеими руками, потому что она пульсировала от боли.
— Флеминги напали на дом с применением оружия и газа и... убили Хейден и забрали маму.
Флеменги...
Лия... Флеминг.
Я стиснул челюсть, Лия использовала меня в своих планах, чтобы... напасть на нас? Мейн был прав, я был чертовым идиотом. Я несколько раз выругался, не зная, как обработать всю эту информацию, я не был уверен, что мой мозг проснулся на сто процентов.
— Я знаю, что это слишком, я знаю, что... ты ещё даже не разобрался, но у меня больше нет сил, ты должен быть сильным ради нас, Хайс. Ты должен... успокоить наших отцов, я не могу спуститься, я не могу её видеть, иди в подвал, я позабочусь о Фрее.
Это было всё, что сказала мне Кайя, прежде чем подойти к Фрею и опуститься перед ним на колени.
Я кивнул и вышел из комнаты, всё ещё чувствуя головокружение, когда я добрался до лестницы, я остановился как вкопанный: повсюду стекла, кровь, пулевые отверстия в диванах, металлические обломки чего-то, что, чёрт возьми, здесь произошло? Я быстро спустился вниз, пересёк то, что осталось от нашей гостиной, а затем кухню, чтобы начать спускаться по лестнице в наш подвал. Свет был включён, но воцарившаяся тишина была жуткой. Каждая ступенька, на которую я ступал, готовила меня к тому, что я увижу.
— Я всегда доставляю тебе неприятности, — сказала мне Хейден, когда ей исполнилось тринадцать лет. — Ты должен меня ненавидеть.
— Весело попадать в неприятности, плюс благодаря благодаря тебе я популярен в школе: я младший брат известной старшеклассницы с разными глазами.
— Средняя школа... думаю, что в этом месте я не застряну надолго.
— Перестань причинять людям боль, и ты сможешь остаться.
Она улыбнулась мне, её глаза были устремлены вдаль.
— Хотела бы я, чтобы я могла, глупый маленький брат.
Хейден...
Я остановился на последней ступеньке и сел прямо там, грудь сжалась от увиденного передо мной. Мейн сидел на коврике, прислонившись спиной к стене, а между его вытянутыми и ногами лежало тело Хейден. Бледное лицо моей сестры покоилось на груди моего отца, когда он гладил её по волосам.
Я вспомнил свою первую пьянку с Хейден, мы всегда заканчивали тем, что спорили о том, кто лучше, и, конечно, большую часть времени у неё были лучшие аргументы, как будто алкоголь делал её мудрее.
— Хорошо, хорошо! Ты победила, ты любимица Мейна, счастлива?
Она рассмеялась, передавая мне бутылку.
— Ты говоришь это так, как будто это большой приз.
— Для меня это так.
— Почему? Потому что он твой биологический отец?
— Я знал, что не должен тебе рассказывать, — вздохнул я. — Ну, Мейн обожает тебя, игнорируя моё существование. Думаю, я должен быть больше похож на тебя.
— Нет, — редко сказала Хейден. — Жить с этой пустотой, которую можно заполнить, только причиняя боль и манипулируя другими — это отстой. Иногда я спрашиваю себя, на что бы это было похоже, если бы что-то действительно имело для меня значение? Мир скучен, когда ни о чём не заботишься.
— А я-то думал, тебе не всё равно, к чёрту, что я твой любимый брат.
Она рассмеялась.
— Избавь себя от драмы, ты единственный, с кем у меня случаются экзистенциальные кризисы.
Я улыбнулся ей.
— Мне очень повезло.
Да, Хейден была сумасшедшей, и её жажда крови таила в себе скрытую опасность, но она была моей сестрой. Я отвёл взгляд в сторону и увидел Пирса, опирающегося руками о стену, его голова наклонена вперед, лоб прижат к стене. Я мог видеть кровь на его кулаках. Вальтер тем временем сидел на стуле и обеими руками закрывал лицо.
— Папа...
Мой голос нарушил тишину, и Пирс повернулся ко мне лицом. Я был удивлен, увидев ярость в его взгляде.
— Где ты был?
— Папа...
— Где ты был, чёрт возьми?
Вальтер выпрямился на стуле и заговорил:
— Пирс...
Пирс сделал несколько длинных шагов ко мне, а я даже не потрудился встать и позволил ему схватить меня за воротник рубашки и сильно встряхнуть. Его глаза были красными, черты лица напряжены от ярости.
— Где ты был?!
Я предположил, что они знали, что Лия усыпила меня, но по ярости Пирса я понял, что нет, это означало, что кто-то отвёл меня в мою комнату после того, что произошло.
— Лия накачала меня снотворным.