Я ничего не сказала, и улыбка вернулась на его губы.
— Этими же губами ты стонала его имя, не так ли?
— Теперь ты меняешь тему, потому что я права.
— Я меняю тему, потому что мне так хочется. Он сделал два длинных шага ко мне, и я отступила, не сводя глаз с ножа в его руке. — Ты, кажется, забываешь, кто здесь главный, Лия. У меня нет проблем напомнить тебе об этом.
Я прикусила язык, потому что была идиоткой, провоцировать Хайнера было неразумно, но с его стороны было несправедливо так появляться, когда я уже вздохнула с облегчением, добравшись до выхода.
— Я просто говорю правду.
Хайнер продолжал приближаться, и я чуть не побежала, однако его взгляд говорил мне оставаться на месте, иначе будет хуже. Кроме того, куда пойду? Я больше не чувствовала своих пальцев от холода, и у меня кружилась голова, порез на бедре не переставал кровоточить. Поэтому я проглотила страх и подняла подбородок, чтобы посмотреть ему прямо в эти тёмные глаза, потому что монстр больше не был в темноте или безымянным, и возможность противостоять ему таким образом требовала смелости, и этого у меня было достаточно благодаря силе, которую дала мне моя покойная мать.
Хайнер поднял свой нож и провел кончиком по контуру моего лица.
— Ты меня больше не боишься?
— Ты бы боялся своего создателя?
Я спросила, потому что он всё время разглагольствовал, говоря, что он создал меня, что он сделал меня лучше, больной ублюдок.
— Ты сам убил своего, не так ли?
— Ты хочешь сказать, что убьёшь меня?
— Да.
Его улыбка стала шире.
— Это справедливо, хотя ты должна быть благодарна мне за то, что я избавил тебя от скучного существования без какой-либо значимости или важности в этом мире.
— Ты убил мою мать и заставил меня наблюдать это самым жестоким и извращенным образом, не пытайся замаскировать это дерьмовыми речами.
Хайнер снова рассмеялся.
— Это единственная причина, по которой я не убил тебя, Лия.
Он схватил меня за волосы свободной рукой и приблизил своё лицо к моему, что вызвало у меня гримасу боли.
— Ты развлекаешь меня.
— Приятно быть твоей игрушкой, — саркастически и презрительно заявила я.
— Рада служить.
Хайнер приблизил свой рот к моему уху, и я сдержала своё отвращение
— Продолжай провоцировать меня, Лия, и тебе не понравится то, что я с тобой сделаю.
Он отпустил меня и повернулся, чтобы уйти, я огляделась вокруг в поисках оружия, бревна, камея, чего-нибудь, чем я могла бы ударить его по голове, но всё было засыпано снегом.
— Пойдём, я думаю, тебе пора присоединиться к нам, — сказал он мне, бросив на меня взгляд через плечо.
К нам? О чём он говорил?
Впервые Хайнер не завязал мне глаза, когда мы вышли из лабиринта, и я увидела огромный, но одинокий дом на горе. Я понятия не имела, где мы находимся. Я предположила, что где-то на севере страны по количеству выпавшего снега и его частоте. Я внимательно наблюдала за каждой деталью вокруг нас: темнота, деревья и снег, ничто не указывало на наше местоположение.
Хайнер открыл входную дверь и приказал мне войти.
— Ты поужинаешь с нами, — объяснил он, и я осторожно вошла.
Комната была освещена свечами и камином, очевидно, в этом месте не было электричества. Хайнер повёл меня по коридору, пока мы не достигли огромной столовой, и я застыла на месте. Посередине стоял длинный деревянный стол, освещённый свечами, зажжёнными в люстре, свисающей посередине. Стол был полностью заполнен, каждое место было занято кем-то в капюшоне, а во главе сидела Мила Штейн, её светлые волосы были распущены вокруг лица, руки покоились на подлокотниках кресла. Выражение её лица не изменилось, когда она увидела меня, все люди в капюшонах повернулись, чтобы посмотреть на меня, за исключением нескольких. Они увидели меня окровавленной, с посиневшими от холода губами, но, похоже, никого не волновало, как я выгляжу.
— У нас сегодня гостья, — объявила Мила и улыбнулась. — Присаживайся.
Но какого черта...
Я не двигаясь с места, Хайнер подтолкнул меня и положил руки мне на плечи, пока я не села во главе стола с другой стороны, лицом к лицу с Милой. Я понятия не имела, что происходит и кто эти люди. На коже Милы, насколько я могла видеть, не было ни единой царапины или синяка, она также не похудела, как я, она выглядела очень здоровой, в отличие от меня. Хайнер сел рядом с ней.
— Ты, должно быть, сбита с толку, Лия, — заметила она, снисходительность в её голосе раздражала меня. — Давай поужинаем, будет время для объяснений.
У кого мог быть аппетит сейчас?