Я делала всё это, живя со своим расстройством личности, я жила в постоянном страхе, что рано или поздно оно проявится, и когда это произошло, и я проснулась, не зная, где я или что я сделала, ужас охватил каждую часть меня. Потому что я знала, что красной королеве всё равно на моих детей, на моих мужей. В один из тех случаев, когда она взяла всё под свой контроль, когда я пришла в себя, она топила Фрея в ванне. Я с ужасом наблюдала за бессознательной фигурой моего восьмилетнего сына под водой, это был один из худших моментов в моей жизни. К счастью, Мейн успел спасти его, сделав искусственное дыхание.
Да, это не я, но это мой сын, которого я люблю всей своей душой, и этой любви было недостаточно, чтобы остановить монстра, живущего во мне.
Когда Фрей проснулся и улыбнулся мне той беззубой невинной улыбкой, потому что у него недавно выпали молочные зубы, а постоянные ещё не выросли, я разрыдалась. Он наклонился ко мне, выражение его лица было любопытным.
— Ничего страшного, мама, ты просто забыла сосчитать время, которое я провёл под водой. Десять секунд, хорошо? Десять секунд.
Мои губы дрожали, слёзы текли по щекам, пока не упали с подбородка. Он поднял большой палец в мою сторону.
— Хорошо.
Я столкнула свой большой палец с его, потому что он не любил обниматься.
Я ходила на когнитивную терапию, принимала лекарства, избегала все триггеры, которые могли бы спровоцировать её появление, поэтому она месяцами, даже годами не появлялась, но я жила каждую секунду своей жизни в этом постоянном страхе. Пару лет я была в депрессии, другие годы жила, сосредоточившись на том, что считала своим долгом: освободить этот мир от мусора. Затем мои дети достигли подросткового возраста, и я начала понимать, какое влияние оказал на них наш образ жизни, и снова поставила под сомнение всё это. Жасмин, моя лучшая подруга, будучи психологом, много раз пыталась образумить меня. Тем не менее, я искренне верила, что в этом и заключается моя миссия в этом мире, без этого, что мне оставалось? Мать с расстройством личности, которая боялась и жила в страхе каждый день. Я боялась, что, оставшись без этого, это чувство усталости, это желание сдаться, которое я почувствовала в тот день, когда залезла на крышу, чтобы спрыгнуть, вернутся, потому что я была несправедлива по отношению к своим мужьям и детям. Я не могла быть такой эгоисткой.
Итак, Фрей убил своего первого невиновного. Хайс боролся за то, чтобы быть похожим на своего отца, и отказывался чувствовать и быть похожим на других, Хейден убивала, если мы отпускали её на свободу, а Кайя могла только поддерживать меня и быть рядом со мной, пока мы наблюдали за всем этим. Уже в подростковом возрасте, я помню одну ночь, когда они заснули на больших диванах в гостиной после просмотра фильма, я молча смотрела на них и спрашивала себя: "Что я наделала?"
Возможно, Жасмин была права; возможно, в своём стремлении к справедливости я направила их на ложный путь, всё, чего я когда-либо хотела для людей, которых я спасала — это нормальная полноценная жизнь. И я не смогла дать это своим собственным детям.
"И всё, чтобы закончить здесь?" — подумала я. Мои усилия, которые я считала победами, закончились поражениями. В итоге я создала монстров, подобных тому, который лежал рядом со мной в постели. Я больше не удивлялась, просыпаясь обнаженной рядом с ним, красная королева, казалось, делала это специально, она делала с ним чёрт знает что, и утром я просыпалась рядом с ним обнажённой, чувствуя его запах, жжение и влажность в моей промежности вызвали у меня рвоту в первый раз, когда я проснулась так. Больше нет, пережив так много всего, я каким-то образом стала сильной, я, так сказать, потеряла чувствительность. Никто никогда не привыкает к таким неприятным ситуациям, но меня снова спасла эта фраза: Это не я.
Хайнер немного поёрзал, прежде чем проснуться, его чёрные глаза впились в меня. Я сидела у изголовья кровати, ошейник на моей шее соединялся с короткой цепочкой, которая была прикреплена к металлическому кольцу в стене. Хайнер не был настолько глуп, чтобы заснуть рядом со мной, не сдерживая меня. Я крепко прижала простыню к своей обнаженной груди. Он улыбнулся мне.
— Доброе утро.
Я ничего не сказала, потому что на своём горьком опыте поняла, что противостояние ему, провокация или грубость возбуждали его и в конечном итоге он принуждал меня. И одно дело было проснуться рядом с ним, ничего не помня, и совсем другое — находиться в собственной плоти, когда он насиловал меня.
— У тебя сегодня плохое настроение.
Он сел, встряхнул волосы и встал.