Он покачал головой.
— Я полагаю, Мила и Ретт вселили в тебя надежду, верно? — в ответ на моё молчание он рассмеялся мне в лицо, его выражение лица стало холодным и зловещим. — Вместе мы сможем этого добиться, мы выберемся отсюда. Что-то в этом роде?
— Это то, что ты думаешь? — я фыркнула.
— Ты действительно считаешь, что я присоединюсь к парню, который пытался убить меня, и к женщине, которая сидит рядом с тобой? Как будто я могу снова так легко доверять.
Хайнер выпрямился, опустил руку, и я почувствовала, что снова могу дышать, находясь от него на безопасном расстоянии.
— Дело не в доверии, Лия.
Он отвернулся от меня.
— Речь идет о выживании.
Он сделал жест кому-то, кто до этого момента оставался в тени, и парень в мантии подошёл ко мне, чтобы сопроводить меня в мою комнату. Хайнер всегда сменял охранников, и, к моему счастью, настала очередь парня, которого я видела колеблющимся за ужином. Хайнер исчез на лестнице, а парень встал рядом со мной, подталкивая меня. Я пошла, мой голос был шепотом:
— Я знаю, что ты не согласен с тем, что он делает.
Парень напрягся рядом со мной и слегка подтолкнул меня, чтобы я продолжала идти.
— Ты присоединился к ним не для того, чтобы наблюдать, как они убивают невинных.
— Замолчи.
— Ты хотел справедливости по отношению к тем, кто её заслужил, — продолжала я говорить, поднимаясь на первую ступеньку. — Но это теряет смысл, когда убивают только тех, кого хотят.
Он схватил меня платье и прижал к стене сбоку от лестницы.
— Если ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы принять сторону проигравшего, ты очень ошибаешься, а теперь заткнись и иди. Он потянул меня в сторону и отпустил, чтобы я продолжила свой путь.
В своей комнате я увидела, как он неохотно закрыл дверь, и вздохнула, повернувшись, чтобы сесть на пол. Мой взгляд упал на маленькое отверстие в стене, оно было ближе всего к окну, это было углубление размером с мой кулак, через которое проникал ночной свет. Ночи были самыми трудными из всех, абсолютная темнота этой комнаты поглощала меня, мучила, заставляла вспоминать ту ночь в лесу с мамой. Вот почему я спала на полу, ощущая эту вспышку ночного света. Каждый раз, когда я пыталась уснуть в постели, я просыпалась от кошмаров или сонного паралича, волки появлялись из темноты, готовые съесть меня, как они съели маму.
Я взяла одеяло и подушку, приготовив, как всегда, своё место. Я лежала на полу, вытянув руки в обе стороны. Я повернулась, чтобы сосредоточиться на этом отверстии и почти голубоватом свете, проникающем через него.
Я так устала.
По правде, мои надежды выбраться живой из этой ситуации угасали с каждым днём, с каждой темной ночью, с каждым приступом плача и отчаяния. И хотя у нас с Милой и Реттом был план, я очень сомневалась, что мы сможем его успешно осуществить. Хайнер был у власти, у него были люди, оружие и интеллект. Я хотела быть не пессимистом, а реалистом. Мы могли проиграть. Впрочем это меня уже не пугало, что было худшим, что могло случиться — что он убьет нас троих? Почему-то мысль о смерти больше не пугала меня. Я подняла руку в воздух, наблюдая, как свет отражается от моего тонкого запястья. Смерть была тишиной, покоем, тьмой. Больше никакой боли, никакого страха. Мой разум был сломлен, а моё тело едва выживало — стоило ли так жить?
— Самоубийство, Лия? — голос Хайса доносился откуда-то из угла комнаты. — Как мало оригинальности.
Я улыбнулась, я слышала его не в первый раз, его голос был галлюцинацией, порождением моего разума, чтобы помочь мне со всем справиться.
— Что было бы оригинальным для тебя, Штейн?
— Не знаю, но сдаваться без боя скучно.
Моя улыбка стала шире, когда я пошевелила пальцами под этой крошечной линией ночного света.
— Сражаться утомительно.
— Просто оставайся в живых, пока я не смогу тебя найти.
— Мне хотелось верить, что ты или мой отец найдете меня в первые несколько недель в этом месте, но со временем... - моя улыбка погасла. — Я больше ни во что не могу верить, это все равно что...
— Та часть тебя, которая питала надежды, умерла.
— Теперь ты заканчиваешь мои предложения, я полагаю, это имеет смысл, потому что в конце концов ты вымысел моего разума.
Я опустила руку от света, тьма приняла её. Мои глаза наполнились слезами.
— Я устала, Хайс.
— Потерпи ещё немного, борись ещё чуть-чуть.
— Нет... - сказала я, ломаясь. — я не могу.
— Да, ты можешь, — его голос был эхом в абсолютной тишине. — Ты не одинока, Лия Флеминг. Сражайся яростно, как бешеная фурия.