Жертва...
Интересный выбор слов, Аранела.
— Они не жертвы, я не виноват, что они выбирают меня, когда видят меня за километр, я просто хочу потусоваться.
— Конечно, конечно, они просто не видят дальше этого привлекательного лица и этих глаз, которые обещают дикую и незабываемую ночь.
— Ты флиртуешь со мной?
— Мечтай... - фыркнула она, её взгляд упал на кого-то, занимающего место рядом со мной.
— Ты знаешь, что я люблю, — сказал знакомый голосом, и Аранела слегка покраснела, прежде чем пойти за выпивкой.
Я сделал глоток своего пива, не глядя на него-что он здесь делал?
— Я не люблю, когда меня недооценивают.
Холодность и ясность в тоне его голоса заставили меня сжать губы. Страх не был чем-то, что я часто испытывал, но если кто-то и вызывал его во мне, это был он.
Мейн Штейн.
Мой третий отец.
Я ничего не сказал, мне нечего было сказать в своё оправдание.
Аранела принесла ему его напиток и улыбнулась ему перед уходом. Отец сделал глоток своего напитка.
— Кто это был?
Его вопрос меня не удивил.
— Марлен.
— Это был Фрей, не так ли? Ты не такой импульсивный.
— Да.
— Почему ты оставил его одного?
Я даже не стал спрашивать его, откуда он знает.
— Потому что... - мне не хотелось признавать, что я ступил, что мой отец сочтёт, что я не такой умный, как он. — Я не знаю.
— Что ты сделал с телом?
— Я сжег его и развеял пепел над озером.
— Кто-нибудь знает, что она была дома той ночью?
— Нет, их отношения с Фреем всегда были тайными.
— Что ж, ты не такой глупый, как я думал.
Это заставило меня напрягаться, признание Мейна Штейна было чем-то, к чему я всегда стремился по какой-то причине. Может быть, это потому, что он проводил всего несколько месяцев дома, а другие месяцы в отъезде, я предположил, что с детства хотел привлечь его внимание в те месяцы, которые он проводил с нами.
— Твоя мать не должна знать.
Я знаю.
— Как и Майло с Пирсом, — он допил свой напиток и опрокинул свой стакан на барную стойку, издав долгий вздох. — Я позабочусь о Фрее.
— Мама заподозрит, если ты снова вмешаешься в дела Фрея, она узнает, что что-то случилось.
— Ты сомневаешься во мне, Хайс, — он встал и положил руку мне на плечо. — Я знаю, как делаются дела, все в отличие от тебя и твоего брата.
Он наклонился, чтобы сказать мне на ухо:
— И перестань искать моего признания, как ребенок, это раздражает.
И с этим он ушел.
Я вышел на свежий воздух и выкурил сигару, дым медленно покидал мои губы, прежде чем я потушил ее и вернулся в бар. Ночь была спокойной, туристов было не так много, как обычно. Я уже собирался уходить, когда увидел их.
Группа из трех девушек пробиралась сквозь толпу бара, выглядя неуклюже, неуместно. Они также выглядели очень молодыми, их испуганные выражения пробудили мое любопытство. Несколько парней настойчиво подходили к ним, но они покачивали головами и продолжали идти.
Я сделал последний глоток пива и встал.
Я использовал всё своё очарование и улыбку, когда заговорил с ними, чтобы вытащить их из этого места. Они выглядели слишком уязвимыми там, со всеми этими парнями готовыми предложить им напитки, которые, вероятно, были с наркотиками. Я видел, как они это делали несколько раз, и доносил на них, но ублюдки провели всего несколько дней в тюрьме и вышли как ни в чем не бывало.
Вот почему я всегда соглашался с родителями, законы иногда подводят нас.
Я забрал их оттуда, потому что им там было некомфортно, и отвез их в соседнее тихое кафе. Они сели за стол.
— Меня зовут Хайс, — сказал я, предлагая им свою руку, они одарили меня застенчивой улыбкой, прежде чем каждая представилась.
— Пилар.
— София.
— Джесси.
Я улыбнулся им в ответ.
— Приятно познакомиться, девочки.
Глава 15
МРАЧНЫЕ ПОХОРОНЫ
ЛИЯ
— Фрей, — я медленно произнесла его имя, изо всех сил пытаясь успокоиться, он держал одну руку позади себя на дверной ручке. — Это не смешно.
Фрей фыркнул, прежде чем растянуть губы в улыбке, которая удивила меня, я никогда не видела, чтобы он так улыбался, его лицо выглядело совсем иначе с веселой улыбкой, а не зловещей.
— Я тебя напугал? — он стоял там, закрывая за собой дверь.
Тебе нужно убираться отсюда, Лия.
— Ты сказал, что собираешься причинить мне боль, я думаю, бояться-это нормально, верно?
— А ты нормальная? — он склонил голову, его улыбка исчезла.