Хайс

— Три самоубийства, — Хайс покачал головой. — Трагично, не так ли?

Я прищурилась, прежде чем дать ему ответ.

— Да, более чем трагично, я бы сказала, подозрительно.

— О, — Хайс опустил свою чашку, поставив ее на столик, словно устраиваясь поудобнее, чтобы слушать. — Подозрительно? Каким образом, Лия?

Я облизнула губы, не зная, что ему сказать, но решила немного прощупать его. Я не знала, что в нём было такого, что заставило меня проявить свою смелость и прямолинейность.

— Я не знаю, — пожала я плечами. — Скажем так: Жил-был тихий городок, где самым большим событием был благословенный ужин с семьей лидера, никаких исчезновений, никаких смертей, всё шло как всегда гладко.

Губы Хайса изогнулись в ехидной улыбке.

— Пожалуйста, продолжай, мне интересна развязка.

Его презрение побудило меня продолжать бесстрашно.

— Пока однажды в этот город не переехала семья, они не уважали обычаи общины, вызывая настоящий переполох. Затем по какой-то причине они решили влиться в общину вот так, из ниоткуда, внезапное изменение отношения, странно, не так ли? И внезапно одно самоубийство превратилось в два, а затем в три, как будто смерть была тайной компанией этой семьи, как будто с собой они привели невидимого ангела смерти, или, возможно, ангела смерти, который вселён в одного из них.

Хотела бы я сказать, что улыбка сошла с лица Хайса и что-то в его весёлом выражении лица изменилось, ради всего святого, я только что сказала ему, что подозреваю его семью, но его улыбка стала шире.

— Вау, твоя история очень занимательная, — он наклонился вперед, сложив руки на столешнице. — Что случилось бы, если бы этот ангел смерти предстал перед тобой?

Я с трудом сглотнула, не отрывая глаз от его.

— Я бы заставила его дорого заплатить, если бы он имел хоть какое-то отношение к этим самоубийствам.

— С чего ты взяла, что сможешь даже прикоснуться к нему, не будучи убитой при попытке?

— Потому что я единственная, кто может видеть его, кто знает, насколько он опасен, кто не совсем верит, что это были просто самоубийства.

— И это не делает тебя идеальной кандидатурой для убийства? Знаешь, если ты единственная, у кого такие идеи,

идеальным было бы прикончить тебя, верно?

— Ты угрожаешь мне, Хайс?

— Я? — он фыркнул. — Нет, я просто помогаю тебе с твоей историей, я безобиден.

— Я тебе не верю.

— Обещаю, — он приложил руку к груди. — Я

просто думаю, что с твоей стороны очень самонадеянно предполагать, что ты не станешь очередной смертью в этом списке, если сунешь свой нос куда не следует.

— Ты признаешь, что это были не самоубийства?

— Нет, я просто слежу за ходом твоей истории, Лия, здравым смыслом. Гипотетически говоря, если бы я был тем ангелом смерти, о котором ты говоришь, и ты была единственной, кто мог видеть меня насквозь, разве не было бы логично устранить тебя?

Моё сердце забилось быстрее от страха, но я не позволю ему напугать меня, Хайс никогда не пугал меня, и я не позволю ему так влиять на меня сейчас.

— Эта история заинтересовала тебя гораздо больше, чем я думала.

— Что я могу сказать? Мне нравятся трагические концовки.

— Почему? Потому что ты их причина?

Слова сорвались с моих губ, прежде чем я смогла их контролировать.

— Ты меня в чём-то обвиняешь, Лия?

— А ты угрожал мне, Хайс?

— Я думаю, мы просто говорили об истории, верно?

— Наверное.

— Знаешь, эта история мне нравится, я сейчас рассажу тебе ещё одну.

Я напряглась и могла только наблюдать за ним.

— Жила-была одна девушка, в довольном закрытом по своей религии городке, совершенству которой мог позавидовать любой. Однако за этим фасадом она скрывала много вещей, невидимых и незаметных для многих.

Я сжала руки.

— Она искала объяснения и ответы, обвиняя других как защитный механизм, как щит, чтобы никто не переключился на неё. Что она забыла, пока была подозрительной, так это то, что если она может видеть этого ангела смерти, как она утверждает, это означало, что он тоже мог видеть её и её секреты.

— Какой творческий подход.

Хайс одарил меня улыбкой с закрытым ртом.

— Некоторые люди часто забывают, что если ты видишь монстра, он может видеть и тебя.

Я не знала, что сказать. Он никак не мог ничего обо мне знать, верно? Нет, никто этого не знал, и я никогда не оставляла никаких улик.

Он был новичком в городе, он ничего не мог знать.

— Теперь мне любопытно, ты обещала приобщить нас к церкви и больше не ездишь с нами, ты избегаешь нас, Лия? Ты веришь в ту историю, которую рассказала мне?