Он говорил так, как будто не сказал мне все эти бессмысленные вещи несколько минут назад. Впервые он стоял передо мной в таком виде, его привлекательное лицо вызывало у меня беспокойство и нервозность, но это не заставило меня забыть то, что он только что сказал.
— Что это было?
— Что? — притворился он невинным.
— Все, что ты мне сказал.
— Я не знаю, о чем ты говоришь. — он пожал плечами.
Хайс сделал шаг ко мне, мы вместе под зонтом, он был очень большой.
— Мне пора, — сказала я, делая шаг, чтобы уйти, но Хайс преградил мне путь, всё ещё прикрывая меня своим зонтом.
— Я из вежливости не оставлю тебя под дождем, — сообщил он мне.
— Позволь мне проводить тебя туда, — он указал на церковь, — наше кладбище было как раз рядом с ней.
Уже шёл ливень, вода, ударяясь о землю, искрила мои ботинки и ноги.
Молча я шла рядом с ним так быстро, как только могла. Хайс заставлял меня сильно нервничать, в нём было что-то, что пугало меня, но также вызывало у меня большое любопытство.
— Ты мало говоришь, Лия.
— Я обычно не разговариваю с незнакомцами.
— Ты повторяешь все, что говорит твоя мать? — он издевательски рассмеялся. — У тебя нет своей личности?
Я резко остановилась, мы были на полпути, но вокруг нас уже никого не было, только могилы.
— Кем ты себя возомнил? Не твоё дело, есть ли у меня личность, поэтому прекрати делать свои высокомерные комментарии, как будто ты меня знаешь.
Улыбка Хайса расширилась.
— Вот она.
— Что?
— Эта ярость, непостоянный характер, который, должно быть, присущ тебе, — подавление стольких чувств на протяжении столь долгого времени имеет свою цену. Могу себе представить, какой ты на самом деле вулкан, Лия Флеминг.
— Ты так разговариваешь со всеми людьми, которых едва знаешь? Ты говоришь как сумасшедший.
— Fuchsteufelswild (Немец. взбешённый)
— Что?
— "Сумасшедший" — не то прилагательное, которое я бы использовал, — он подошёл ближе ко мне, дождь сильно бил по зонту над нашими головами, окрестность казалась белой от силы дождя, я была уверена, что нас никто не увидит.
— Впрочем, не слишком ли ты доверяешь тому, кого считаешь сумасшедшим?
— Ты пытаешься меня напугать?
— Нет, — он наклонился ко мне, его голубоватые глаза вонзились в мои. — Вот ты, Лия, наедине с парнем посреди дождя, где нас никто не видит, разве тебе не запрещено оставаться наедине с парнями?
Откуда он знает?
— Я просто прячусь от дождя, ты думаешь, я хочу быть здесь с тобой? Пойдём, закончим с этим.
Но Хайс не двинулся с места.
— У меня только один вопрос, прежде чем мы уйдем.
Я посмотрела на него, скрестив руки на груди.
— Какой?
— Что бы ты сделала, если бы я поцеловал тебя, Лия?
Я удивлённо уставилась на него, а когда он наклонился ко мне, я прикрыла рот рукой.
Хайс рассмеялся.
— Я знал, что твоя реакция будет забавной.
— Ты спятил.
— Ты уже это говорила, — он протянул руку в сторону дороги. — После вас, мисс.
Мы как раз подходили к церкви, когда Хайс остановился, отдавая мне зонтик и выходя из него. Дождь падал на него и пропитывал его за считанные секунды. Её светлые волосы выглядели темными, промокая и прилипая по бокам.
— Что ты делаешь? — спросила я, смущенная. Ей-богу, этот костюм на нем не выглядел дешевым.
— Твоя мама будет не рада, если мы придём вместе в церковь, — объяснил он. — Не хочу доставлять тебе неприятностей, кроме того, — он указал на зонтик: — Это даст тебе повод снова увидеть меня, в конце концов, тебе придётся его вернуть, верно?
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он перебил меня.
— Увидимся, Лия, — он махнул рукой. — О, и сегодня я убедился.
— В чем?
— Что мне будет очень весело с тобой.
И с этими словами он развернулся, исчезая под дождем.
Глава 3
Дурная слава
ЛИЯ
Я слышала, они не ходят в церковь!
Они немцы, да?
У них много денег!
Они пришли на похороны Пилар!
Мать и дочь были одеты красное, какое неуважение!
У были них такие вульгарные наряды, бесстыдно!
Штейны были главной темой сплетен в коридорах средней школы, когда я вернулась в класс. На самом деле, так продолжалось уже неделю. Всех можно было понять, эта семья была другой, и своими действиями на похоронах они только привлекали больше внимания.
— Лия! — Мария, одна из моих подруг, окликнула меня, появившись в коридоре, махнув рукой в воздухе.
Я одарила её доброй улыбкой и стала ждать.
— Да пребудет с тобой Господь, — она взяла меня за руку.