— Ты и так выпила достаточно кофеина, Наталья, — упрекнула её мама.
Наталья посмотрела на мою чашку с кофе, а я покачала головой.
— Пожалуйста.
Я вздохнула и подвинула чашку через стол к ней. Мама приподняла одну бровь.
— Еще немного кофе никому не повредит, мама.
Мама покачала головой и повернулась, чтобы вернуться на кухню. Утренний свет освещал большие окна позади стола, за которым мы ели, хотя и было солнечно, я чувствовала, как на улице холодно.
— Как думаешь, скоро у нас пойдет снег? — спросила Наталья, я всегда угадывала погоду.
Я выглянула в окно, некоторые лужи замерзли, как и несколько сухих веток. Мы проснулись с минусовой температурой.
— Да, я думаю, что у нас будет снег до наступления декабря.
— Завтра уже декабрь, Лия, так что, сегодня будет снег?
— Да, может быть, ночью.
— Надеюсь, мы хотя бы будем дома, когда пойдет снег.
— Держу пари, что к полуночи пойдет снег.
— Откуда ты можешь это знать?
— Интуиция.
— Ты сумасшедшая.
Fuchsteufelswild.
Нет, Лия, сейчас не время думать о Хайсе.
Мы закончили завтракать и сели на диван. Мама ушла купить кое-что, чего ей не хватало, чтобы приготовить обед, и, когда мы остались одни, я поняла, что пора. Я не хотел всё портить, но я не могла продолжать молчать, Наталья была для меня не просто кем-то, она была моей лучшей подругой с детства, и даже если бы мы перестали дружить, и я подвела её, я была обязана ей своей честностью.
— Наталья, я должна тебе кое-что сказать.
Она заправила свои волнистые волосы за уши, уделяя мне всё своё внимание.
— Я знаю, что сейчас не лучшее время, и я знаю, что ты будешь ненавидеть меня, и я это заслужила, но мне нужно быть честной с тобой.
— В чём дело?
— Речь идёт о Хайсе.
— Ах, Лия, если ты собираешься снова говорить мне, что это опасно и что мне следует держаться подальше, ты зря теряешь время, он...
— Я поцеловала его, — прервала я её, — мы с Хайсом поцеловались прошлым вечером в библиотеке.
Выражение лица Натальи сменилось с откровенного удивления на ярость и, наконец, на боль. Она встала и повернулась ко мне спиной, словно ей нужен был воздух или желание отойти от меня.
Я встала, но осталась рядом с диваном.
— Мне очень жаль, Наталья, я не знаю, что со мной случилось, это было...
— Заткнись! — её крик заставил меня немного подпрыгнуть, она повернулась ко мне, слёзы катились по её щекам. — Даже не пытайся оправдываться, не пытайся!
— Наталья...
— Как ты могла? Ты знала, как сильно он мне нравлюсь, я ясно сказала тебе, как ты могла сделать что-то подобное? С Реттом понятное дело, потому что он никогда не интересовался мной всерьез, но Хайс, он мой парень, Лия. Ты поцеловала моего парня!
— Мне очень жаль...
— Кто ты, Лия? Идеальная подруга, которая всегда рядом со мной, или та, кто шатается с моим парнем, когда меня нет поблизости?
— Он всегда...
— Я разберусь с ним и его изменой, я знаю, что для того, чтобы сделать что-то подобное, нужны двое, но сейчас я обсуждаю это со своей лучшей подругой, и, честно говоря, мне ещё больнее, что это ты, что это исходит от тебя и прямо сейчас, как раз когда я потеряла Джесси, это уже слишком.
— Я знаю это, Наталья, и я это заслужила, — пощёчина повернула моё лицо в сторону, жжение на щеке пульсировало.
— Прямо сейчас я не могу даже видеть тебя, Лия. Мне нужно время.
И с этими словами она направилась к двери и вышла из дома. Я последовала за ней и осталась на крыльце, наблюдая, как она выходит на тротуар, а затем направляется к дому Штейнов.
Я хотела остановить её, но могла только наблюдать, как она в ярости идёт к двери Штейнов и исчезает за ней. Я должна была остановить её, я должна была успокоить её, но, прежде всего, я должна была остаться рядом с ней, потому что этой ночью Наталья исчезла.
Глава 26
ЛЕДЯНЫЕ ВЗГЛЯДЫ
ЛИЯ
Исчезновение Натальи встревожило город и полицию, потому что это был уже второй раз, когда кто-то так исчезал, что, если Наталья вернётся и сделает то же самое, что и Джесси? Впервые с тех пор, как начались самоубийства, я увидела беспокойство на лицах городских чиновников, я увидела подозрение, что что-то происходит, что-то очень плохое и что эти самоубийства не то, чем кажутся.
Это были две недели поисков, осмотра окрестностей города, расклеивания плакатов на каждой улице, в каждом месте. Наталью как будто поглотила земля. Не было никаких зацепок, ничего. Полиция допросила Штейнов, мою семью и ещё кучу людей, потому что мы были последними, кто её видел.