— Хорошо.
Как только Мария ушла, я повернулась на стуле лицом к лицу с самым невыносимым и манипулятивным парнем, которого я когда-либо встречала в своей жизни.
— Пусть это будет в последний раз, когда ты это делаешь.
— Делаю что? — невинно спросил Хайс.
— Манипулируешь кем-то подобным передо мной.
— Я? Манипулирую? Я просто сказал ей правду. Она нужна им для...
— Хайс, — сказала я сквозь зубы.
— Ох, мне так не хватало слышать, как моё имя исходит от тебя с таким презрением, не делай этого так часто, потому что я могу слишком разволноваться.
— Что ты здесь делаешь?
— Знаешь, я думаю, ты первая девушка, которая так пылко игнорирует меня после того, как я поцеловал её, обычно это приводит к обратному эффекту.
— А ты первый парень, которого я так пылко игнорирую и который не понимает ясных намёков.
— Я не первый, — его взгляд метнулся в сторону Ретта, прежде чем вернуться ко мне. — Верно, Лия?
Я проигнорировала его слова и с удивлением увидела, что столик Ретта почти пуст, остались только Ретт и Кайя, остальные ушли.
— Давай уйдем отсюда.
Хайс положил на стол деньги и одной рукой взял моё пальто и перчатки, а другой схватил меня за запястье, почти вытаскивая меня из ресторана.
Та часть меня, которая не хотела продолжать видеть Кайю и Ретта, была настолько сильной, что я не сопротивлялась и просто последовала за ним.
После нескольких минут тихой ходьбы по заснеженной тропинке, Хайс свернул с неё на тропинку между кустами, и во мне сработала тревога — куда она меня ведёт? Однако я не остановилась, если Хайс каким-то образом был причастен к тому, что случилось с Натальей, я была не прочь подвергнуть себя опасности, чтобы это выяснить.
Между высокими деревьями и парой огромных валунов мы вышли на расчищенную площадку, и я увидела перед собой небольшое замёрзшее озеро. Весь вид навевал меланхолию и грусть, белизна земли, сухие ветви деревьев, ледяной покров, покрывавший озеро. Солнца не было видно, было пасмурно.
Хайс сел на огромный валун, лицом к озеру. Его видимое дыхание вырывалось изо рта от холода, мы были ненормальными, что находились здесь при такой температуре. Я взобралась на валун и села рядом с ним, потирая руки, прежде чем надеть перчатки. Хайс не отрывал взгляда от озера.
— Зачем ты привёл меня сюда? — спросила я.
— Почему ты плакала? — он повернул лицо, чтобы посмотреть на меня. Цвет его глаз казался таким ясным при дневном свете: эта смесь синего и серого. И на мгновение я почувствовала, что Хайс принадлежит этому месту и его цветам.
— Я не плакала.
— Это из-за Натальи? — он сделал паузу на секунду. — Или из-за Ретта?
Может быть, и то, и другое?
Я ничего не сказала и смотрела прямо перед собой.
— Мы одни, Лия, тебе не нужно притворяться, что всё в порядке, — сказал он мне, однако что-то было не так, его голос не был игривым или насмешливым, он был... грустным?
— Я не притворяюсь.
Он вздохнул.
— Тебе не нужно прятаться в уборной, чтобы поплакать, — я снова посмотрела на него, его глаза смотрели на озеро. — По крайней мере, не сегодня, сегодня ты можешь сделать это здесь.
— Даже самый глупый знает, что не должен показывать тебе свои слабости, с чего ты взял, что я буду плакать перед тобой?
Хайс на секунду опустил взгляд, прежде чем его глаза встретились с моими.
— Я уже знаю все твои слабости, Лия, — сказал он мне, грустно улыбаюсь одним уголком губ. — Именно твои слабости, а не твои сильные стороны так сильно привлекают меня в тебе.
Глава 27
ИСТИННЫЕ КРАСКИ
ХАЙС
Молчание.
Лия ничего не сказала, её глаза смотрели на озеро, и хотя она вела себя так, как будто мои слова её не трогали, она беспокойно играла руками на коленях. Я продолжал смотреть на неё, потому что знал, что в какой-то момент ей придётся заговорить, и я хотел увидеть выражение её лица, когда она это сделает.
Зимний холод залил её щеки румянцем, её дыхание было видимым, когда слетало с её губ. На ней была чёрная шерстяная шапочка, коса её длинных волос спадала на одну сторону шеи. Она выдохнула, прежде чем заговорить.
— Нам не следует здесь находиться.
— Ты просто собираешься игнорировать то, что я только что сказал?
— Да.
Это заставило меня улыбнуться.
Её способность справляться с вещами, которые доставляли ей дискомфорт, была минимальной, она предпочитала вести себя так, как будто ничего не произошло, подавлять это. Вот почему мне так нравилось доставлять ей дискомфорт, заставлять её сталкиваться с тем, чего она не хотела.