Руки Хайса опустились, чтобы сжать мою попу, пока я всё ещё прижималась к нему, я вздохнула, почувствовав, как сильно он прижался к моему животу. Мы были средь бела дня, целовались как сумасшедшие посреди этого замерзшего озера. Мы разделились, чтобы перевести дух, Хайс упёрся своим лбом в мой.
— Пойдем ко мне домой? — предложил он у моих губ, тяжело дыша.
— Нет.
— Лия.
Я снова поцеловала его, потому что не хотела ни говорить, ни думать, ни чувствовать себя виноватой, единственное, что я хотела почувствовать, — это мягкие губы Хайса на моих и его руки, сжимающие моё тело от желания. Однако мы мало что могли сделать здесь, посреди этого места.
— Лия... — Хайс остановился, чтобы целовать меня короткими поцелуями, пока говорил. — Мне это нравится, но если ты продолжишь так целовать меня...
Я сильно прикусила его нижнюю губу, и он схватил меня за шею и слегка сжал.
— Лия... - в его голосе ясно слышалось предупреждение. Мне нравилось дразнить его, заставлять его терять контроль, потому что Хайс мог быть манипулятивным идиотом, который всё очень тщательно планировал, но не мог контролировать свои физические реакции на меня, или то, как сильно он хотел меня. Я отделилась от него, потому что мне нужен был воздух, и я также не была застрахована от его чар, как мне нравилось думать. Хайс схватил меня за руку.
— Мой дом?
Я фыркнула.
— В отчаянии, Штейн?
Он ничего не сказал, и глоток свежего воздуха вернул мне здравомыслие.
Его дом...
Коварство закралось в мой разум. Возможно, если я хотела получить больше информации о Штейнах, мне следовало начать с их дома, вместо того, чтобы держаться от них на расстоянии, мне следовало подойти поближе. Если была хоть малейшая вероятность того, что они могут быть причастны к самоубийствам или исчезновению Натальи, я должна была это сделать, и мой вход в этот дом стоял прямо передо мной, с желанием глядя на меня.
Ты не единственный, кто может использовать людей, Штейн.
— Хорошо, — сказала я и высвободила свою руку. — Пойдем к тебе домой.
Я прошла мимо него, чтобы выбраться из озера и продолжить путь к улице. Сумерки уже сгущались над городом, скоро стемнеет, это было то, что я ненавидела в зиме, те несколько часов света, что у нас были.
Едва мы сели в его машину, Хайс включил обогреватель, и я снова полностью почувствовала свои конечности, до этого момента я не осознавала, насколько холодно там было, мы сходили с ума от поцелуев в этом замерзшем озере. Его машина пахла им и его одеколоном, и она была безупречной, я была благодарна за то, что стёкла тонированные, я не хотела, чтобы меня видели с ним в его машине. Хайс включил магнитофон, и музыка заполнила пространство, это был немецкий рок. Он завёл машину, поворачивая руль, чтобы начать движение.
Я смотрела, как городской ресторан исчезает вдали, и моё сердце сжалось при воспоминании о Ретте и Кайе и о том, как хорошо они выглядели вместе.
У меня не было права чувствовать себя плохо, у меня не было права ни на что, когда я несколько минут назад без сожаления поцеловала Хайса, поэтому я отбросила эти мысли. Когда песня закончилась, Хайс протянул мне свой телефон.
— Ты можешь выбрать музыку, — я забила в поисковик песню, которая напоминала мне о нём. Я поставила её и вернула ему мобильный.
Хайс увидел название песни на экране сенсора: Monster by Starset.
— Монстр, да? — он рассмеялся.
Он остановился на светофоре и провёл пальцами по своим светлым волосам, прежде чем повернуться ко мне.
— Я монстр, Лия? — его глаза встретились с моими, и в этом маленьком пространстве напряжение между нами было еще более ощутимым.
— Я не знаю, а кто ты?
— Если ты действительно думаешь, что я такой, что ты делаешь здесь, по дороге ко мне домой?
— Может быть, твоё безумие передалось мне, — я пожала плечами и, понятия не имея, правильно ли я это произношу, сказала:
— Fuchsteufelswild, Хайс.
Изгибы его губ растянулись в весёлой улыбке, прежде чем он облизнул их, он выглядел довольным.
— Fuchsteufelswild, Лия.
Отражение зелёного светофора проникло в машину, и Хайс повернулся, чтобы продолжить движение. Песня дошла до припева, и Хайс начал подпевать на идеальном английском, который стал лучше благодаря строгим урокам миссис Райсон в школе:
Ты ненавистная мною любовь,
Ты принятый мною наркотик,
Удержишь меня?
Удержишь меня?
Ты пульс в моих венах,
Ты ведомая мною война.
Ты сможешь возвратить меня?