Я не хочу чувствовать. Я отказываюсь чувствовать, каждый раз, когда я это делаю, это разрушает меня, что я могу сделать, чтобы перестать чувствовать?
Мои руки спустились к шортам моей пижамы, погладили шрамы на внутренней стороне бёдер. Воспоминание о том, как бритвы разрезали мою кожу, вызвало у меня озноб, те раны, которые я наносила себе в самые тяжёлые минуты. Я не могла вернуться к этому.
Мои пальцы нежно обводили каждый шрам.
И мне больше не к кому обратиться. Наталья исчезла, а Ретт — просто напоминание о том, что произошло. Каждый раз, когда я вижу это, я чувствую так много вещей, но я также всё помню. Возможно, часть меня отдалилась от него не только из-за моих целей, но и потому, что он напоминает мне обо всём, что я так отчаянно хочу забыть. В тот день я так много потеряла в себе и, по-видимому, потеряла и его.
Я одна.
Я подняла руки, чтобы положить их на живот, и мне вспомнилось лицо Хайса, его глаза рядом с моими, его губы на моих, в тот момент я ни о чём не думала, я просто чувствовала, я чувствовала его. Я села на кровать и вытерла слезы, прежде чем встать и осторожно выйти из своей комнаты.
Нет, Лия, стой, ругала я себя, но не останавливалась.
В доме было совершенно темно, я проскользнула в кабинет папы, где находился домашний телефон, и осторожно заглянула в первые ящики, где лежала карточка, которую Штейны дали маме, сою их контактными номерами.
Я включила маленький светильник рядом с телефоном и посмотрела на карточку в своей руке, увидев номер под Хайс Штейн, я правда сделаю это? Неужели я реально позвоню ему в полночь? Мысль о том, чтобы вернуться в свою комнату и погрузиться в мучительные воспоминания о том, что этот день значил для меня, придала мне смелости.
Он прозвонил три раза, а на четвёртый я услышала его голос.
— Да, — его голос звучал резко и глубоко, я разбудила его?
Я колебалась секунду, поэтому он повторил: — Алло?
— Это я.
Молчание.
Я облизнула губы, чтобы набраться храбрости, я уже осмелилась позвонить ему в этот час, самое меньшее, что я могла сделать, это заговорить.
— Могу я... - я снова засомневалась, потому что не знала, чего хочу или знаю ли я, но сказать было трудно.
— Ты хочешь прийти ко мне?
— Да.
— Я буду ждать тебя у задней двери моего дома.
— Хорошо.
Я взяла длинное пальто из шкафа рядом с дверью и прикрылась. Я осторожно вышла на улицу, зимний холод ударил мне в лицо своим безжалостным ночным ветерком. Мои ботинки тонули в снегу, когда я проходила мимо дома Штейнов, он выглядел мрачным и пугающе высоким, с его большими окнами.
Дом, полный тайн
Я обняла себя, пересекая угол дома и остановилась, увидев Хайса, который стоял, прислонившись к косяку открытой кухонной двери, его руки были засунуты в карманы пижамных штанов, которые свисали очень низко, он был без рубашки, мышцы его рук и живота были чётко очерчены. Я не видела его таким с тех пор, как впервые увидела, как он колол дрова, и на расстоянии это было приятное зрелище, но ближе это было что-то другое, гораздо более сексуальное, почему он был без рубашки? Ему не было холодно?
На секунду я снова засомневалась, потому что, если я войду туда, я знаю, что произойдет. Он знал это, я знала это.
Он повернулся спиной к дверному косяку, и потянулся, чтобы положить руку на противоположную сторону рамы, оставив место под его рукой, чтобы я могла войти. Его глаза казались тёмными в тусклом свете уличной лампы, стоявшей далеко во дворе его дома, но они не покидали меня ни на минуту. Как будто он хочет узнать моё решение, как будто ожидание съедает его.
Я хочу забыться.
Поэтому я двинулась и прошла под его рукой, чтобы войти в его дом. Хайс закрыл за мной дверь и, не говоря ни слова, взял меня за руку, чтобы вести в темноте. Мы поднялись по лестнице и попали в длинный коридор, прошли мимо двери в комнату Фрея, куда он привёл меня несколько недель назад. Хайс шёл впереди меня, мой взгляд упал на его спину, его руку, а затем на его руку, обхватившую мою. Как будто он вёл меня в самое тёмное, самое пустынное место, а я без всякого протеста следовала за ним.
Мы вошли, как я предположила, в его комнату, было полутемно, единственный свет исходил от лампы на тумбочке рядом с огромной кроватью с серыми простынями. Большие окна с другой стороны были частично закрыты шторами, и я вспомнила, как однажды увидела его в этом окне. Его комната была довольно простой: кровать, тумбочки, две двери, которые, как я предположила, были гардеробной и, возможно, ванной. Небольшой письменный столик с закрытым ноутбуком и диван сбоку от окна. Все цвета варьировались от серого до черного.