Когда фигура достигла конца лестницы, в промежутке между ступенями я смогла увидеть его спину, его светлые волосы и безошибочную фигуру: Хайс.
Но не это заставило меня подавить тихий всхлип, а то, что он нёс на своём плече: Завёрнутая в чёрный мешок человеческая фигура, с которой на пол капала кровь. У меня закружилась голова, и я попыталась успокоить дыхание, потому что покалывание в конечностях указывало на гипервентиляцию.
"Что случилось бы, если бы этот ангел смерти предстал перед тобой?"
Его слова пришли мне на ум. Я была такой глупой.
"Я просто думаю, что с твоей стороны очень самонадеянно предполагать, что ты не станешь очередной смертью в этом списке, если сунешь свой нос куда не следует".
Он открыто говорил мне об этом всё это время.
Хайс подошёл с мешком к лестнице сбоку и бросил его на пол там, где раньше был матрас девушки. Он опустился на колени перед мешком спиной к лестнице, спиной ко мне, и я поняла, что это мой единственный шанс выбраться отсюда.
Я осторожно шагнула из тени и обогнула лестницу, едва коснувшись первой ступеньки, я побежала вверх по лестнице.
— Эй! — крик Хайса заставил меня бежать ещё быстрее. — Эй!
Подъём по лестнице казался мне вечностью, я добежала до конца, но рывок за лодыжку заставил меня упасть вперед. Я повернулась, чтобы увидеть Хайса, он тянул меня, пока я не оказалась под ним на лестнице, его окровавленное лицо заставило меня вскрикнуть, и он приложил свой окровавленный палец к моим губам.
— Тссс! — его глаза выглядели такими светлыми в этом свете, как и его окровавленная кожа, его взгляд упал на багровые пятна на моих плечах и лице. У Хайса хватило наглости улыбнуться.
— Красный тебе идёт, Лия.
Я отказывалась доставлять ему удовольствие, умолять его, показывать ему, как я напугана. У Хайса всегда было что-то, что раскрывало мою самую сильную сторону.
— Ты собираешься причинить мне боль?
Он приподнял одну бровь.
— Причинить тебе боль? — он покачал головой. — Я обычно не причиняю вреда тому, что принадлежит мне.
— Тогда, — я подыгрывала, я должна была выжить. — Отпусти меня.
— Хм, могу ли я тебе доверять?
— Ты хочешь мне доверять? — Я посмотрела в его глаза, и его взгляд был таким же, как всегда, его лицо выглядело зловещим с этой кровью на одной щеке и на шее.
— Я хочу, но не знаю, смогу ли, если я отпущу тебя, кто мне даст гарантию, что ты не пойдешь в полицию, Лия?
— Я не буду этого делать.
— Если ты это сделаешь, я проведу много времени в тюрьме, и ты больше никогда меня не увидишь, ты готова так со мной поступить?
— Я ничего не скажу, клянусь.
Хайс склонил голову. Его рука коснулась моей щеки.
— Чтобы вырасти на лжи, тебе всё равно нужно научиться лгать немного лучше, Лия.
Пришлось лгать лучше.
Я схватила его за воротник рубашки и притянула к себе. Я подняла голову, чтобы поцеловать его. Мои губы коснулись его губ, и я хотела бы сказать, что мой рот не узнал его. Я была не готова к знакомому ощущению его губ. Хайс без колебаний поцеловал меня в ответ, его рука схватила меня за волосы, чтобы углубить поцелуй, его язык проник в мой рот, вызывая у меня всевозможные ощущения, которых я не должна была испытывать, не в тот момент. Хайс забрался мне между ног и прижал меня к себе. Воспоминание о том, как хорошо он мог заставить меня чувствовать себя, на секунду затуманило мой разум. В этом поцелуе было что-то отличное от других, его рот был более яростным и страстным на моём, его жестокие прикосновения, это был тёмный поцелуй, как будто он открывал мне свою истинную природу, но это также было похоже на прощание. Поцелуй продолжался несколько секунд, пока он слегка не отстранился.
— Выбор за тобой, — прошептал он мне в губы, лаская мою щёку. — Уничтожить или освободить, Лия, я оставлю это в твоих руках.
Он отпустил меня и встал, он отпускает меня? Не может быть, чтобы поцелуй убедил его, но я не собиралась оставаться и выяснять это. Я встала и вышла из этого подвала.
Я пересекла кухню и направилась к двери, разбитое стекло на полу хрустело под моими торопливыми шагами. Ночной воздух встретил меня, но я не останавливалась, пока, запыхавшись, не добралась до своего дома и не заперла дверь.
— Мамочка! Мама! — позвала я её, пока шла на кухню и взяла телефон, чтобы позвонить в полицию. Голос оператора прозвучал мне в ухо, и ко мне вернулись слова Хайса: