— И что ты сделаешь? — Чарская закатила глаза.
— Я всё расскажу твоим родителям. Думаю, что они найдут на тебя управу. — И не договорив, Дима получает звонку пощёчину и от неожиданности его голова резко делает оборот вправо.
Чарская в оцепенении делает шаг назад. Её глаза наполняются болью и ненавистью к тому, кто сейчас пытается отдышаться перед ней.
Какой-то частью сознания Дина понимает, что не права. И её ненависть к однокласснику не обоснована. Вполне логично, что он пытается защитить её посредством жалоб родителям. Троицкий даже не подозревает, что твориться в семье той, которую он так стремиться защитить.
И Дина понимает, что не права. Понимает, но не принимает. Она не может верить никому, кроме себя.
— Не смей больше подходить ко мне. — Выдыхает Дина.
Глава 6
Шантаж
Утро не задалось с самого начала. Дина шла на место встречи, пыхтя от негодования и злости. И вызывал такие негативные эмоции отнюдь не Ваня Козырь, с которым она сцепилась в рукопашную, а приставучий староста класса.
«Надо же, какое самомнение!» — Внутри у Дины всё клокотало от раздражения, а голова просто взрывалась, вынуждая Чарскую детально вспоминать неприятный разговор.
«У тебя должен быть холодный разум. Успокойся». — Как мантру повторяла про себя Дина, делая глубокие вдохи. Это нехитрое действие всегда помогало ей успокоиться. Хотя бы немного.
— Ну, наконец-то! — Голос неподалёку заставил Дину срочно прийти в себя и спрятать собственные эмоции.
Перед ней каким-то непостижимым образом оказался Кирилл, который размахивал перед подругой мотоциклетным шлемом, привлекая внимание. Дина вообще ничего не видела перед собой, пока Радищев не подбежал к ней.
Подняв голову, Чарская устало взглянула на друга, который продолжал что-то говорить. Вот только до Дины так ничего и не дошло. Она будто в своём мире утонула. Буквально на миг.
— Ау, Динка, ты вообще слушаешь? — До девушки донёсся громкий голос Жени Дёмина.
— Дина, что случилось? — И только голос Сени Дина услышала сразу и отчётливо. Это при том, что Коростылёв говорил тихо, практически шёпотом.
— Всё в порядке. — Чётко ответила Чарская, опустив взгляд вниз. — Только с Козырем ничего не выйдет. Скорее всего он знает, что вы затеяли и если продолжите, то он устроит нам всем весёлые каникулы. — И выдохнув, громко, с отдачей, добавила: — Мне особенные! И я не собираюсь отвечать за ваши поступки! — Дина скинула сумку с плеча и начала дубасить всех парней без разбору.
— Ай! — Вскрикнул Женя, попавшийся первым под горячую руку подруги. Ему прилетело прямиком по голове.
— За что? — В след за другом заголосил Радищев, защищая свой многострадальный зад мотоциклетным шлемом. — Ай! — Подскакивая на месте и отмахиваясь от Динки, как от назойливой мухи. От мухи, размером со слона.
— Динка, прекращай этот беспредел! — Сеня подлетел к подруге, чтобы перехватить орудие пыток, но сам получил по морде слёту. — Да, блин! Остановись уже, лютик-ебанутик! — Коростылёв взревел, отбивая летящую на него сумку Чарской налету. Правда, всё равно ещё раз получил по лицу. В этот раз отпущенным с натяжения ремнём.
— Твою мать! — Зарычал Коростылёв, отбрасывая сумку и хватаясь ладонями за лицо.
— Надеюсь, я доходчиво объяснила? — И вопросительно подняв бровь, Дина осмотрела всех присутствующих. Всех, кого только что едва не изуродовала. — И впредь свои вопросы по поводу девятки решайте без меня, я не хочу оказаться на месте его бывшей девушки!
И потом добавила еле слышно:
— Если вообще жива останусь. — От раздражения Дина закатила глаза.
— Динка, что Козырь тебе сказал? — Опасливо оглядевшись, Дёмин не рискнул подходить ближе к подруге, но испугался за неё.
— Пару ласковых. — Съязвила Чарская.
Раздражительность Дины была обусловлена вовсе не Козырем. Он и раньше позволял себе оскорбления как в адрес друзей Дины, так и ей самой. В основном, Чарская отвечала ему тем же. Грубостью. Причина её злости и гнева была в спасителе Дины, в Троицком. Её так раздражал и сам парень, и его добрые порывы. Она не верила ни в его слова, ни в его поступки. Чарская никому не верила. Для неё не существует хороших людей.
— Надо что-то предпринимать. — Начал Кирилл, тяжко выдыхая. Радищев отошёл к железным бочкам и умастился на них с удобством. Свои места заняла и остальная компания, кроме Дины и Арсения. Коростылёв отвёл подругу подальше от посторонних ушей и шепнул: