– Отвечай просто «да» или «нет», – сказал Bay, когда Пенго снял трубку – Нас не подслушивают?
– Нет.
– То, что про тебя рассказывают, правда?
– Да.
– Вот все, что я хотел узнать. – И Bay бросил трубку.
Еще через пару дней настоящие имена участников стали известны широкой публике. Еженедельник Der Spiegel, самый читаемый в ФРГ журнал, назвал Гесса и Хагбарда. В следующей статье раскрывались имена остальных. А затем и факт сотрудничества Пенго и Хагбарда с полицией начал потихоньку выходить на свет.
Пенго немедленно перешел к обороне. В ответ на шум, который поднялся вокруг его шпионской деятельности и последующего сотрудничества с полицией, он отправил объявление на английском в Risks, международную сетевую конференцию на тему потенциальных опасностей, которые несут компьютеризованные технологии. Risks читали во всем мире. Питер Нейманн, американский компьютерщик и издатель Risks, был так удивлен, увидев идиотское письмо, что решил его опубликовать:
Date: Fri, 10 Mar 89 18:09:25 MET DST
From: Hans Huebner
Subject: Re: News from the KGB/Wily Hackers
Почти два года я являлся активным членом сетевого сообщества и хочу подчеркнуть, что моя деятельность в сети никоим образом не была связана ни с какими спецслужбами, западными или восточными. Но правда то, что, когда я был моложе (сейчас мне 20 лет), я был втянут в деятельность группы лиц, которые пытались торговать с восточной разведкой. Я надеюсь, что поступил правильно, летом 1989 года сообщив германским властям о моем участии в их деятельности.
О себе: я отношу себя к хакерам. Большую часть своих знаний я приобрел, развлекаясь с компьютерами и операционными системами. Да, многие из этих систем были частной собственностью организаций, которые даже не подозревали, что я использую их технику. Я думаю, хакеры вносят вклад в компьютерное сообщество. Уже говорилось, что в наше время большинство интересных компьютерных идей было разработано или в общих чертах намечено людьми, которые считают себя хакерами.
Когда я начал залезать в системы, которые находились в других странах, мне было 16. Меня интересовали просто компьютеры, а не содержавшаяся на их дисках информация. Поскольку в то время я учился в школе, у меня не было денег на покупку собственного компьютера. Меня радовала слабая защита систем, к которым я получал доступ, используя сети Х.25. Вы можете сказать, что мне надо было набраться терпения и подождать, пока я не поступлю в университет, но некоторые поймут, что терпение – не та вещь, которой я увлекался в те дни. Компьютер стал для меня наркотиком, и поэтому я занимался хакингом. Я надеюсь, что это ответ на вопрос «почему?» – абсолютно не затем, чтобы дать русским преимущество перед США, и не затем, чтобы разбогатеть и смыться на Багамы.
Что касается наказания. Я уже потерял работу, поскольку из-за того, что мое имя попало на страницы журнала Spiegel и в Risks, мои партнеры по бизнесу встревожены. Несколько проектов, которые я собирался реализовать в ближайшем будущем, аннулированы, что вынуждает меня опять начинать с самого начала.
Ханс Хюбнер
Чертовски дерзко было отправить такое заявление тридцати тысячам программистов, студентов и ученых, в основном американцев, которые внимательно просматривали Risks каждый день. Вероятно, Пенго недооценил количество людей, которые увидят его письмо. Вряд ли стоило ожидать, что сознавшийся хакер вызовет у них особые симпатии. На тех из подписчиков Risks, кто был готов принять на веру слова Пенго, его искренность произвела впечатление, но большинство негодовало: «Это писал кто-то, в лучшем случае не понимавший, что творит, наивный до идиотизма! И если такой беспринципный и эгоистичный тип был завсегдатаем сети, то что же еще за уроды могyт в ней шнырять?»
Bay тоже не так-то легко было провести. Он увидел в письме Пенго попытку самооправдаться, в которой не было ни намека на раскаяние, ни мысли о том, как его приключение в стиле «плаща и шпаги» могло отразиться на других. Bay решил полностью разорвать отношения с этой паршивой овцой и приказал всем западногерманским хакерам вешать трубку, если Пенго вдруг позвонит. Шутили, что когда Хюбнер выбрал себе псевдоним «Пенго», то и сам не знал, как он ему подходит: Пенго, героический пингвин из видеоигры, прыгает со льдины на льдину, спасаясь в тот самый миг, как льдина начинает тонуть. И только родители Пенго отнеслись к нему с пониманием. Рената быстро объяснила эскапады старшего сына вполне понятной юношеской страстью к приключениям и романтике. И отец, и мать надеялись, что их сын как-нибудь выпутается из своего отчаянного положения, точно так же, как в детстве он ухитрялся в самый последний момент выбраться сухим из воды. Но семидесятилетняя мать Ренаты, которая в молодости много натерпелась от коммунистического режима Восточной Германии, была в ужасе от того, что ее внук мог связаться с этими людьми.