Следующим шагом Кольхааса было найти свидетеля, предпочтительно из армии США, чтобы подкрепить утверждение Столла о секретном характере информации, полученной Гессом. Уже одни названия мест, куда стремился проникнуть Гессом, звучали достаточно секретно. Все, что требовалось Кольхаасу, – это найти кого-нибудь, более компетентного в вопросах безопасности, чем Столл, чтобы он внимательно просмотрел все эти километры распечаток и дал заключение. Кольхаас связался с западногерманскими спецслужбами и попросил подыскать какую-нибудь американскую шишку, что согласится приехать в ФРГ и выступить на суде в качестве эксперта. Оказалось, что не так-то это просто, как воображал Кольхаас. Хотя его заверили, что немедленно свяжутся с подходящими людьми в США, добровольцев, к великому недоумению прокурора, не нашлось. АНБ уже само оценило размер ущерба, который могли нанести национальной безопасности действия западногерманских хакеров. Заключение АНБ пришло в виде краткого меморандума от Роберта Морриса, эксперта управления и отца того самого Роберта Таллана Морриса, что в прошлом году запустил вирус в Internet. Резюме Морриса-старшего гласило: «Похоже, что русских облапошили». Однако мнение Морриса так и не передали в Карлсруэ.
Все же, имея признания самих обвиняемых, Пенго и показания Столла, которые оказались такими двусмысленными, Кольхаас к концу июля почувствовал себя настолько уверенным, что составил обвинительный акт на 73 страницах. Чиновники в министерстве правосудия США прикидывали, как бы вчинить собственный иск. Обвинить хакеров в шпионаже они не могли, поскольку выходило, что проданная КГБ информация не являлась государственной тайной. Вместо этого правительство США хотело обвинить хакеров в несанкционированном доступе к компьютерам, являвшихся собственностью США. Марк Раш, тот самый государственный обвинитель, что уже работал над делом Морриса-младшего, обдумывал способы заманить немцев на территорию США, арестовать и судить в Америке. Больше всего министерство правосудия интересовали Гесс и Пенго, и Пенго чуть было не угодил в капкан. Не зная, как убить время в ожидании суда, он легкомысленно собрался слетать летом 1989 года в Штаты – навестить друзей по сети, но адвокат указал ему на возможные последствия, и Пенго остался дома.
К тому моменту, как дело передали в суд, в Европе наступила новая эра. Почти тридцать лет бетонная стена разделяла Берлин на два города. В ноябре 1989 года, за два месяца до суда, граница за одну ночь исчезла. Тысячи ликующих немцев карабкались на стену и танцевали. Эта ночь знаменовала начало объединения Германии – процесса, который прошел стремительно и на редкость спокойно. «Народная власть» по всей Восточной Европе разваливалась как карточный домик, и падение Берлинской стены поставило точку в холодной войне. Ограничения на экспорт технологий быстро исчезали. Но обвинение не собиралось позволять историческим событиям влиять на дело трех хакеров. По мнению Кольхааса, работай обвиняемые на «Штази», восточногерманскую спецслужбу, суд сейчас был бы двусмысленным и неуместным. Но этих молодых людей обвиняли в сотрудничестве с КГБ, который по-прежнему оставался очень активной и опасной структурой. Оснований пересматривать дело нет, и суд состоится в начале января. В Целле, маленьком патриархальном городке, похожем на десятки таких же живописных городков, усеявших Западную Германию, находится суд земли Нижняя Саксония. Целле с его средневековыми домиками, пекарнями и узенькими улочками, на которых торгуют сувенирами и пряниками, кажется совсем неподходящим местом для высшей судебной инстанции. Зал, в котором проходил суд, обошелся Федеративной Республике в 8 миллионов долларов. Оборудованный специально для процессов над террористами, несмотря на панели светлого дерева, нежно-зеленый ковер и уютные кресла, он был похож на крепость.