– Эй, Касс, – Мист прервал душевные метания мальчика. – Заканчивай с самоистязанием, ни к чему хорошему это не приведёт и мне спать мешает.
Вновь повернувшись к костру, Мист уселся и принялся доставать из сумки скромные запасы провианта. Покосившись на приунывшего Касса, он вздохнул и продолжил:
– Давай так – у тебя есть недостатки, у меня есть недостатки, и от них мы не избавимся. Можем только научиться превозмогать их. Да и без своих недостатков ты бы не был собой, понял?
Касс всё так же печально смотрел на огонь.
– Уж не знаю, насколько это хорошо, что я – это я, – уныло произнёс он. – Я не сильный, не быстрый, без магии и могу наговорить лишнего, а ещё совсем не переношу холод.
Мальчик поплотнее укутался в одеяло, вспомнив ледяные укусы ветра, что бушевал снаружи, а Мист задумчиво посмотрел на него. Касс хандрил и это было заметно даже без эмпатии, но, к счастью, Мист знал, что может привести в порядок любопытного спутника. Улыбнувшись, он достал из сумки последний пучёк травы Алатай и, тряхнув перед носом Касса, произнёс:
– Да что ты знаешь о холоде, парень?! Вот эта травка растёт там, где порой вздохнуть из-за мороза нереально!
Видя, как Касс с любопытством оторвал взгляд от огня, и чувствуя в его душе положительные перемены, Мист хрустнул пальцами и продолжил:
– И уж поверь мне, день, когда я её достал, был самым холодным днём в моей жизни!
***
Лёгкий ветерок игрался снежинками, то поднимая их едва ощутимыми порывами, то бросая в крутое пике. В своём полёте, снег мерцал всеми цветами радуги, ярко переливаясь блеском холодной красоты в лучах закатного солнца, которое на короткий миг показалось из-за туч перед тем, как сесть за горизонт.
Однако вся эта зимняя сказка не могла тронуть душу Эклина. Она, как и всё тело в целом, уже давно ощущалась одной неповоротливой глыбой льда. Единственный огонёк, заставлявший одубевшие ноги переступать через снежные завалы, был разум. Но, и его неумолимо тянуло в ледяную колыбель. Эклин знал – нарастающее безразличие было преддверием смерти.
Сначала он просто рухнет в этот белый, мягкий и такой манящий снег, не чувствуя боли от лютого мороза на коже. Боль уже ушла, вместе с неуёмной дрожью – безнадёжной попыткой сопротивляться холоду. Вслед за болью пропадёт и сознание, мысли, память… А там уже Безносая приветливо пригласит путника отправиться с ней в последнее приключение.
Поэтому останавливаться нельзя, так же, как и поддаваться расслабляющему сумраку мороза, сулящий вечный покой. Стиснув ещё ощущаемые зубы, Эклин сделал ещё одни шаг. Его ноги по колено увязали в снегу, а лёгкий ветерок, словно играясь, выдувал последние остатки тепла из плаща. После очередного шага маг замотал головой и с силой моргнул.
В быстро темнеющем свете снежного царства, где, куда хватало глаз, простирался белый ковёр, ему почудилась маленькая чёрная точка. Она маячила перед взором и не пропала после зажмуривания и тряски головой. Немного приободрившись, Эклин собрал последние силы и, со всей возможной скоростью, направился к пещере, чёрным прорывом видневшейся невдалеке.
Подойдя ко входу, Эклин буквально ввалился в пещеру, где его поприветствовал ледяной пол, такой же холодный, как и снег снаружи. С большим трудом он сел и стянул с себя походный рюкзак. Негнущимися пальцами в толстых варежках, Эклин вытащил последний магма-кристалл и положил на пол перед собой. Небольшое пламя было вспыхнуло, но тут же осело обратно на поверхность камня. Похоже, у пещеры имелся ещё один вход, из-за которого она продувалась насквозь.
Эклин уже не чувствовал сквозняка, подавляющего пламя. Он вообще мало что чувствовал. К этому моменту он истратил все свои силы, и холодный мрак уже вторгся в его рассудок. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, Эклин в последний раз сунул руку в рюкзак и вытащил оттуда полый камень, слегка напоминающий своей формой ракушку.
Тук-тук-тук…
По пещере пронеслись тихие звуки от удара камня о ледяной пол.
Тук-тук-тук…
Жители Энргела утверждали, что отогреться можно внутри туши какого-нибудь крупного животного, и такое как раз обитало в горах Крента.
Тук-тук-тук…
Оставалось лишь надеяться, что оно подоспеет вовремя.
Тук-тук…
До того, как вечная тьма сгустится над разумом.
Тук…
Тук-тук-тук!
Звонкие удары посоха об заледеневший плащ вернули его в мир живых.
– Да ты совсем себя не бережёшь! – рассерженно выпалила Аша, стараясь его посохом разбить лёд на пряжке плаща. – Ну! Давай же! Ломайся!