– Нет жетона гильдии, – с этими словами Ранул ещё раз потряс рюкзак и, убедившись, что в нём ничего не осталось, кинул его на стол.
– Выбросил в лесу, – предположила Скарлетт, – чтобы у нас не было улик против гильдии торговцев. Кстати говоря, о мудрецах, – тут она вспомнила кое-что. – Как у них с изучением доспехов инга?
– Ничего нового, – Ранул покачал головой. – Беспокоитесь о наруче?
Кроме отсутствия жетона торговца, Скарлетт с отрядом при обыске столкнулись с ещё одной проблемой. Белый наруч никак не снимался с руки спящего мага. Даже Ранул, славящийся своими знаниями в области доспехов, не мог ничего поделать. Не помогла и его хвалёная сила, присущая всем драгам. Предложение Шоны отрубить руку, было отклонено в жёсткой форме. Скарлетт хотела, чтобы маг находился в лучшей форме. Так повышался шанс на успешное исцеление самого дорогого для неё человека.
– Хотелось бы верить, что этот наруч он будет использовать исключительно как броню, – задумчиво произнесла Скарлетт. – Страшно представить, на что способно оружие другого мира.
– Вряд ли возможно другое применение, – успокаивающе произнёс Ранул.
– Кто-то говорил мне, – улыбнулась Скарлетт, – что противника не стоит недооценивать.
– Туше, госпожа капитан! – рассмеявшись, Ранул поднял руки.
***
– Эй, Мист! – Касс потряс мага за плечо.
Открыв глаза под маской, Мист со вздохом сел и огляделся. Они с Кассом сидели на каменном полу подземной темницы. Через толстые прутья решетки виднелся узкий коридор, уходящий куда-то вдаль. Тусклые световые кристаллы едва могли разогнать подземный мрак, поэтому всюду царил неясный сумрак, скрывавший от взгляда глубины других камер. Касс поднялся и, отряхнувшись, прижался лицом к зарешеченной двери.
– Где это мы? – спросил он шепотом, и эхо его слов громким шорохом пронеслось по темнице.
– В тюрьме Акранума, – ответил Мист.
Его взгляд упал на свою обожженную мечом Хальдары руку.
– И от сюда мы уже не выйдем.
– Почему? – тут же спросил мальчик, с тревогой обернувшись.
Ему совсем не понравилась интонация мага, с которой он произнес последние слова, а Мист, не отвечая на его вопрос, всё так же молча смотрел на шрамы, сжимая и разжимая пальцы.
– Они забрали его, – спустя минуту произнес Мист в пустоту.
– Что? – Касс непонимающе покачал головой. – Слушай, может, пока есть время, придумаем что-нибудь? – маг не ответил, и мальчик, подойдя к нему, уселся рядом. – У тебя же есть план, да?
Но Мист не слушал его. Ему уже было неважно, что их схватили Охотники, что их, скорее всего, казнят и что это, возможно, последние часы, отведенные им. Единственное, что сейчас испытывал Мист, так это острое чувство пустоты. Такое знакомое, будто, оно никуда и не уходило. Не уходило с тех самых пор, как Аша исчезла под завалом хальдарского храма.
Касс что-то говорил, спрашивал и старался хоть как-то растормошить друга, но плотная пелена равнодушия уже окутала Миста. Даже звуки открывающихся вдали дверей, лязгающим эхо отозвавшимся в каждом уголке темницы, не взволновали его. С таким же равнодушием он смотрел, как к их камере приближается Скарлетт в сопровождении своего отряда.
Мальчик тут же умолк, а Скарлетт, подойдя к решетке, остановилась и, расправив плечи, начала:
– Жизни одного из главных генералов угрожает болезнь.
Никакой реакции. Маг всё так же сидел в дальнем углу камеры, подпирая спиной стену, а мальчик испуганным взглядом таращился на Охотников, будто на чудищ из древних сказок.
– Речь идет о личевой чуме, – продолжила Скарлетт, стараясь говорить ровно. – Подобные заболевания могут лечить только жрецы Хальдары.
Касс содрогнулся. Благодаря постоянным разговорам за барной стойкой, мальчик слышал об этой жуткой болезни. Она поражала людей, которые проводили слишком много времени на территории, контролируемой некро-разрывом. Тело человека покрывалось омертвевшей коростой, образуя что-то наподобие кокона. Спустя короткое время из кокона выходил лич – ужасное скрещение человеческого тела и разума некросущества.
– И что? – внезапно подал голос Мист.
Безразличие постепенно начало отпускать его. На его место просочилось нечто новое, с чем маг сталкивался впервые. Это странное чувство будто разжигало внутри него такое, от чего холодок пробежал по спине. Будто яд, оно быстро разлилось по всему его существу, глуша здравый смысл, логику и, казалось непоколебимую и закаленную в пути, силу воли. Потакая ему, чувствуя, как по скрытой маской лицу, расползается ухмылка, Мист поднялся и, подойдя к двери, в упор посмотрел на Скарлетт.