За два дня Ахмеров успел посетить три госпиталя. Персонал госпиталя состоял в основном из специалистов 1939 года, которым в помощь были выделены по несколько человек специалистов из 2016 года. Специалисты из 1939 года были всем довольны, особенно тем, что велись бои невысокой интенсивности, и раненых было немного. Особенно радовало то, что ташкентские привезли с собой большое количество медикаментов, инструмента, в том числе одноразового. Но жизненный опыт говорил им, что средств много не бывает и сотрудники из числа помнящих гражданскую войну, отстирывали и кипятили бинты, сушили их и складывали на чёрный день, чем вызывали большое неудовольствие ташкентских, видевших в этом возможный источник заражений. Кроме того «местные» собирали и стерилизовали одноразовые шприцы и иголки, всячески возмущаясь, когда «ташкентские» выбрасывали эти с точки зрения «местных» - драгоценности. Но всё это в такой дружеской обстановке, что, практически, не приводило ни к каким трениям и недоразумениям. Особенно «местным» нравились медикаменты ташкентских. О многих из них врачи не читали даже в зарубежных журналах. Ташкентские жаловались на недостаток электричества. Приборы и аппараты, которые они с собой прихватили, элементарно было некуда включить. Но и те и другие высоко ценили опыт и знания своих напарников и всячески старались учиться друг у друга. Тем более у специалистов из Ташкента были свежи основные понятия о военно-полевой хирургии и медицине основанные на опыте афганской войны. Раздавая гостинцы и выслушивая жалобы и предложения, Ахмеров всё это записывал в своём смартфоне, для того чтобы довести до начальства.
На второй день, на самолёте Ан-2, полёты которых, проходили, можно сказать, уже регулярно, прилетел комдив Жуков. Он доложил, что порядок на станциях отправления, более-менее наведён, и действительно, войска и техника, стали поступать непрерывным потоком. Начальство почти всё время было занято размещением прибывающих войск, постановкой задач новым частям и подразделениям. Ахмеров продолжал заниматься объездом госпиталей.
- Знаешь, кого я встретил в одном из госпиталей? – спросил он у Владимира Ивановича, - и сам же ответил, - Николая Ивановича Сергеева.
- Как? Кольку Сергеева? – удивился Левицкий.
И Ахмеров рассказал, что наш героический сотрудник института, добровольно отправившийся на войну, уже успел совершить очередной подвиг. В одном из воздушных боёв в конце мая около его истребителя взорвался японский зенитный снаряд и маленький осколочек, размером не более 1-го грамма полоснул по голове нашего героя и чуть не снял скальп с него. То ли размер осколка был сильно мал, то ли голова у Кольки была очень крепкая, кость осталась цела, но кожу порезало сильно. Весь залитый кровью, с почти половиной неработающих цилиндров мотора М-63, с пробитыми местами консолями крыльев, Сергеев не выполнил приказ пункта наведения, покинуть самолёт, вышел из боя, довёл машину до аэродрома подскока и успешно посадил. Техник, который помогал пилоту вылезти из кокпита, чуть в обморок не упал, видя столько крови на комбинезоне пилота. И вот теперь этот герой сидит в госпитале и просит допустить его к полётам, говоря, что жив и здоров, а медицинское начальство не хочет его допускать, ссылаясь на то, что у пилота может быть серьёзная контузия, а определить, есть она или нет могут только в центральных госпиталях. Обратив внимание, что Ахмеров рассматривает его стриженую голову, украшенную длинным медицинским швом, Сергеев сказал, что он теперь как Шариков, пострадавший на империалистических фронтах.
Ахмеров ничего не сказал, но понял, что запрещённые в 1939 году книги, бывшие на его ноутбуке, попали в общественность. Как минимум, общественность института.
- Самолёт, и тот, уже починили, и он воюет, а я тут постель занимаю. Хорошо, ещё раненых не много.
- И что? – спросил Левицкий.
- И ничего, забрал я его с собой, когда улетал в Москву. Завтра выйдет на работу. -
Видя, что интерес Левицкого к его рассказу не угас, Ахмеров продолжил.
- А знаешь, я во время поездки, чуть не поверил в то, что мы все живём в матрице.
И Фарид Алимжанович рассказал, что после объезда госпиталей, он просился у Ворошилова, разрешить ему съездить на линию соприкосновения. Ворошилов категорически был против, объясняя тем, что товарищ Сталин голову снимет со всех, если с Ахмеровым что-либо случится. И только после долгих просьб разрешил побывать на позиции миномётчиков во втором эшелоне обороны, на участке, где позиции занимает батальон бывших старших командиров Красной Армии. Этот батальон, вернее только часть его, прилетел третьего дня на Ан-12 прямо из Чимкента. И вот им в качестве взвода тяжёлого оружия придали миномётчиков. Они расположены около батальонного наблюдательного пункта. Ближе к передовой Ворошилов запретил приближаться.