- Вот и хорошо. Они нам, как раз, и нужны. Команды подавать не надо. Мы тихо войдём.
Ахмерова с Левицким Сталин застал в столовой. Ничего удивительного – время обеденное, где должен быть командир. «Мы артисты, наше место в буфете».
Полковники о чём-то спорили, или громко разговаривали.
- А чего вы только спорите, кулаки на что? Можно и подраться, - пошутил Сталин.
- Боюсь, зашибу я его. Не смотри что в нём два метра роста, большой шкаф – громче падает. Здравствуйте, товарищ Сталин. Здравия желаю, товарищ командарм. – это Левицкий в тон шутки Сталина ответил вошедшим.
Ахмеров тоже поздоровался со Сталиным и Куликом.
- О чём спорили, товарищи учёные, доценты с кандидатами? Если даже о женщинах, изложите нам, коротко, суть разговора.
- Да, вот, товарищ Сталин, я говорю, что стрелковку как класс нужно вывести из ведения ГАУ, организовать свой главк по стрелковому вооружению, а товарищ Левицкий говорит, что и в наше время они были не разъединены, значит, необходимости в этом нет.
- А ты, как думаешь, Григорий Иванович? Отпустишь стрелковку из под своего крыла?
- Тут надо подумать, - не зная мнения Сталина, Кулик не спешил высказать своего.
- Ладно, этот вопрос мы ещё обсудим. Возможно, Левицкий прав, перед войной не вовремя. Но мы пришли не за этим. Покормите нас, очередным разом?
- Да, конечно, товарищ Сталин. Присаживайтесь, товарищи.
Гости и хозяева заняли все четыре места за столом. Девушки-официантки, шустро и молча, делали своё дело.
- А где ваш знаменитый ташкентский коньяк? – спросил Сталин, - в кои веки есть повод выпить, а нам не предлагают.
- Какой повод, товарищ Сталин? – спросил Ахмеров.
- Во-первых, удачные испытания гвардейских миномётов. Во-вторых, товарищ командарм первого ранга переходит на новую работу.
- На какую работу, если не секрет, товарищ командарм 1-го ранга, - вступил в беседу Владимир Иванович.
- Товарищ Сталин, скажите им, чтобы вне строя называли меня Григорием Ивановичем. А на счёт работы…
- А на счёт работы товарища Кулика я вам скажу, - перебил речь командарма Сталин, - он едет строить артиллерийско-ракетный полигон. Помните, товарищ Ахмеров, вы мне рассказывали про полигон Эмба-5, где вы стреляли своими зенитными ракетами. Какой красивый город испытателей и работников полигона, какие озёра с карасями там были. Сейчас там пустая степь на границе Оренбуржья и Казахстана. А нужен полигон. Скоро у нас будут ракеты не хуже, чем те, из будущего. Надо, чтобы были. Вот и поедет, товарищ Кулик строить полигон, учить там артиллеристов и ракетчиков, чтобы ни одна часть не попала на фронт не обученной и не сколоченной. Вот в этом будет твой вклад в победу, будущий маршал артиллерии, товарищ Кулик.
- Я постараюсь, товарищ Сталин. – Почти вставая с места, произнёс командарм.
- Не сомневаюсь, кто лучше старших унтер-офицеров может обучить и подготовить солдата к войне? Не так ли, товарищ Ахмеров?
- Так, товарищ Сталин, только я не дослужился до старшего сержанта. На дембель ушёл сержантом, то есть, просто унтер-офицером.
- Будет у тебя, Григорий Иванович, свой городок у озера в степи. Вот тебе и новое болото для Кулика.
- Опять без меня пьют! – раздался над головами сидящих сочный баритон Ворошилова.
- Нет, дорогой, как можно без тебя. Мы ещё даже не наливали, - на тифлисский манер заговорил Сталин, - садись, генацвале, гостем будешь.
Ворошилов сел за стол, все немного потеснились. Девочки принесли недостающий прибор и рюмку.
- Вот теперь можно и налить, когда все в сборе, - резюмировал Иосиф Виссарионович. Глаза у всех троих друзей светились радостными огоньками.
- Ну, за победу! – первым произнёс вождь.
- За победу! – повторили все за столом.
- Хорошо, то как! Как под Царицыном в 1919 году, - с романтическими нотками в голосе проговорил Климент Ефремович.
- Да, и всё просто, и любого можно ругать, хоть Фрунзе, хоть Тухачевского, хоть самого Троцкого. – Это уже Кулик добавил своё слово.
- Так ведь, и сейчас можно Тухачевского и Троцкого ругать, - встрял в разговор Левицкий.
- Сейчас это не то. Сейчас они кто – никто, а вот тогда. Отчаянно смелыми мы были тогда.
Вечер воспоминаний.
Глава 15. Ваш выход – полковник Набережных
5 августа 1939 г.
Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов — глава военной делегации СССР, в состав которой входят начальник Генерального штаба РККА командарм 1-го ранга Б. М. Шапошников, народный комиссар Военно-Морского Флота флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов, начальник Военно-Воздушных Сил РККА командарм 2-го ранга А. Д. Локтионов, заместитель начальника Генерального штаба РККА комкор И. В. Смородинов, помошник начальника Генерального штаба РККА полковник В.И.Набережных, уполномочивается вести переговоры с английской и французской военными миссиями и подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе.
Председатель СНК Союза ССР В. Молотов Управляющий делами СНК Союза ССР М. Хломов
- Вот так, Фарид Алимжанович, через неделю, когда Думенк с Драксом приедут в Москву для переговоров по заключению военного соглашения между СССР, Францией и Великобританией, полковник Набережных нырнёт в пучину большой политики. Стрёмно немного, первый раз ведь, - сказал Владимир Иванович, протягивая Ахмерову бумагу с полномочиями вести переговоры.
- А чего ты стремаешься, там написано Набережных, пусть он и стремается, - почти шуткой из фильма «Афоня» (пусть Вольдемар и ныряет в фонтан) ответил другу Фарид Алимжанович.
- Да, конечно, но Вольдемар в данном случае это я. Почти буквально.
- Знаю я это. Ты и в САСШ ездил под этим оперативным псевдонимом. Ох и войдёт в историю с большой буквы Виталий Иванович, и всё благодаря тебе, товарищ Левицкий.
- Если ещё вспомнить, кто меня, вообще, втянул во все эти дела, чья бы корова мычала…, - так потихоньку и шутя переругиваясь, друзья ехали в Народный комиссариат обороны, на совещание, повестки которого до них не довели и они не знали к чему готовиться.
- Ты не догадываешься, почему нас пригласили в НКО?
- Есть одна мысль, но чтобы считать её правильной, недостаточно информации, - Владимир Иванович не стал делать вид, что ему всё ясно.
- Излагай, может я смогу дополнить твою информацию.
И Владимир Иванович изложил, что, возможно, конец Халхин-Гольской эпопеи ближе, чем было в их реальности. Поэтому собирается генштаб, чтобы утвердить план разгрома группировки японско-маньчжурских войск под Халхин-Голом. А Левицкий и Ахмеров приглашены, опять, для поднятия их авторитета в войсках. Не зря же он, Набережных-Левицкий, назван в приказе на переговоры с англо-французами, помощником начальника генштаба.
- Скорее всего, ты прав, тем более, наших ветеранов Троицкого и Сергеева, срочно с их войсками, вызвали в ту сторону. Скорее всего, они уже на подъезде к Баин-Туману, а то и уже на марше.
Автомобиль под управлением сержанта госбезопасности Никифорова (лейтенанта госбезопасности Иванова направили в командировку в горячую точку) подъехал к зданию наркомата обороны, у парадного подъезда которого уже стояло много машин «верхнего» начсостава Красной Армии, и припарковался на свободном месте. Проходя через стоянку машин, Ахмеров с Левицким продолжали разговор:
- А, ведь, правда, Фарид Алимжанович, Иванова тоже отправили туда. Как кто-то сказал – поехал за гвардией. Совсем как ты.
- Завидуйте молча, товарищ полковник.
Так, переговариваясь, они дошли до парадного входа (Никифоров остался на стоянке), предъявили документы на входе и уже собирались проходить дальше, как их отвлёк военный с петлицами капитана. Оказывается, сразу по прибытии они должны подойти в кабинет №… по приказу Ворошилова. Он хочет переговорить с полковниками до начала совещания.
- Здравствуйте, товарищи! Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. - Ворошилов, видимо, не желая тратить время перед совещанием, смотрел какие-то документы народного комиссариата обороны. Когда полковники сели за небольшой столик напротив Ворошилова, он снял очки, помассировал уставшие глаза и отложил пачку документов, предварительно перевернув их чистой стороной наверх. И сделал он это, скорее всего, чисто автоматически, а не потому, что боялся показать полковникам то, чего им не надо видеть.