- А кого мы поставим руководить всем этим беспокойным хозяйством, и кто будет готовить учителей?
- Руководителем наш институт предлагает майора Мурашко Анатолия Николаевича. Он только что закончил бронетанковую академию, имеет опыт работы с бронетехникой ещё со срочной службы, был механиком-водителем, затем инструктором в школе младших специалистов танковых войск, потом училище, командование танковой ротой, академия, командировка на Халхин-Гол. Кроме того, майор Мурашко, на настоящее время, наиболее теоретически грамотный специалист по тактике применения самоходной артиллерии, без ложной скромности, в мире. Опыт ВОВ он изучил и за наших, и за противника, и за союзничков (чёрт бы их побрал). Я извиняюсь, товарищ Сталин. Вырвалось.
В это время майор Мурашко встал по стойке смирно, незаметно поправил ремень и гимнастёрку, и уставился на Сталина. Когда вождь приблизился к нему, он представился.
- Хорошо, товарищи. Хорошо, что вы подумали и об этом.
Пока шёл разговор Сталина с сотрудниками института, конструкторы стояли слегка в стороне. Половину разговора они не расслышали, а половину – не поняли.
Сталин повернулся к конструкторам, поблагодарил их за труд и старание, сказал, что, скорее всего, их машины будут приняты в серию, но об этом будет персональный разговор с каждым конструктором отдельно и за каждую машину. На этом большой показ решили закончить.
Глава 23. Поезжайте в Ташкент, товарищи полковники.
После того, как Сталин попрощался с конструкторами и представителями авто-бронетанкового управления РККА, на месте экспозиции остались только Сталин, Ворошилов и сотрудники института.
- Давно мы у вас не обедали, товарищ гвардии подполковник, - обратился к Ахмерову Иосиф Виссарионович, - надеюсь, не откажете в гостеприимстве?
- Ну, что вы, товарищ Сталин, всегда, пожалуйста, - проговорил Фарид Алимжанович, сообразив, что одним обедом «не обделаешься», как говорил его коллега по вахтенной работе в Сургуте Коля Кровяков. Он, вообще был мастер на интересные высказывания типа: «семь пятниц во лбу», «без рубашки ближе к телу» и прочие. Но Ахмерову на ум пришло только «не обделаешься».
- Вот и хорошо. Клим, составишь мне компанию? – скорее предложил, а не спросил Сталин. «А куда он, на фиг, денется?» - опять подумалось подполковнику.
- Пойдём, товарищ Сталин, действительно, время обеденное. – Сразу согласился Ворошилов. Обратная дорога не заняла много времени, поэтому, шли молча. Затевать длинный разговор, видимо, Сталин не счёл нужным, а беседовать о погоде и прочем, никому не хотелось.
Время, действительно, было обеденным, и в столовой всё было готово. Остатки персонала института (их было всего человек шесть) уже пообедали в спокойной обстановке, без начальства и поэтому комната была, практически, пуста.
Хотя один человек в ней присутствовал и, увидев его, Ахмеров очень обрадовался.
За дальним столом сидел Гарник Камоевич Карапетян, наконец-то вернувшийся после своих долгих и далёких командировок.
- Здравствуйте, товарищ Сталин. Здравия желаю, товарищ народный комиссар, - встав с места по стойке смирно, Гарник Камоевич поздоровался с вождями и продолжил, - гвардии майор Карапетян прибыл из командировки для прохождения дальнейшей службы.
- Здравствуйте, товарищ Карапетян, - за всех поздоровался Сталин, - очень хорошо, что вы прибыли. Очень вовремя. Вы уже пообедали, товарищ Карапетян? Вот и хорошо! Мы будем обедать, а вы, нам коротенько расскажете о том, где были, что видели. Присаживаетесь, товарищи.
Прежде чем присесть, каждый из сотрудников НТИ ПР подошёл к майору и поздоровался за руку, как с товарищем, которого давно не видели.
А посмотреть было на что. Карапетян прилетел в Москву из Ташкента. В Ташкенте, по его внешнему виду было понятно, он посетил военторг и пошивочную мастерскую, потому, что на нём был офицерский парадный китель образца 1943 года и брюки с красным кантом вдоль середины всей штанины, в общем, хороший, ладно скроенный и крепко сшитый костюм для ношения вне строя. Обут он был в блестящие полуботинки коричневого цвета, единственно допустимого для ношения офицеров, кроме чёрного. Пара серебристых погон с двумя просветами и большой звёздочкой майора на каждом, аккуратно венчали китель Карапетяна, это произведение искусства мастеров из Ташкента. На груди Гарника Камоевича сверкали две медали: «За боевые заслуги» и медаль за участие в боях на Халхин-Голе.
Поздоровавшись, все сели за столы, Ахмеров и Левицкий – за стол со Сталиным и Ворошиловым, Карапетян – за стол напротив Сталина. Остальные за соседние столы.
Проворные девочки-официантки быстро, но без суеты принесли обед, а Карапетяну, по его просьбе, поставили стакан с чаем.
Все начали кушать и Гарника Камоевича слушать. А послушать было что.
После Халхин-Гола, по просьбе товарища Берии, гвардии майор заехал в Ташкент, чтобы узнать, как идут дела у Королёва и его группы. Оказалось, что дела идут неплохо – ракетчики, изучив устройство и конструктивные особенности ракет на кислородно-керосиновом топливе, собрали схему жидкостно-реактивного двигателя на стенде из изготовленных в Ташкенте узлов и деталей. В виде стенда всё отработало нормально. Теперь они собирают изделие в виде ракеты. Через месяц, надеются, начать, как они говорят, бросковые испытания. А там, если всё будет хорошо, даст бог, и до полётных испытаний дело дойдёт. Так, что будет ракета класса С-75 в СССР к началу 1940 года. Посмотрев на это, Карапетян поехал в пригород Ташкента посёлок Улугбек. Там группа Курчатова работала, как они говорят на «печке», выполняли задание по накоплению сырья для специзделия. Карапетяна заверили, вернее Берию, в лице Карапетяна, что к лету 1941 года материалу будет, как минимум на 2-3 изделия. А если в 1939 году успеют запустить ещё одну «печку» в городе Сарове, который потом будет называться Арзамас 16, то и на 6-10 изделий.
В плане строительства «печки» в Сарове, очень помогло, то что в 2014 году провели модернизацию «печки» в Ташкенте, и старое оборудование, ещё вполне годное, можно использовать на реакторе в Арзамасе 16. Кроме того, Карапетян успел съездить в Подольск, где на механическом заводе наладили выпуск любимого детища гвардии майора – миномёт калибром 60 мм. Так что, всё идёт своим чередом.
- Вот и хорошо, товарищи. Мы сегодня, тоже, можем похвастаться образцами новой бронетанковой техники, показанной конструкторами, так что же мы едим на сухую, - товарищ Сталин проявил свои организаторские способности в несколько неожиданной области, - товарищ Ахмеров, у вас ещё остался коньяк ташкентский. Уж очень он подходит для сегодняшнего случая. И вести хорошие, и друг вернулся из дальних странствий живой и здоровый. Есть повод выпить по одной. Или мне за своим коньяком сбегать?
- Ну, что вы, товарищ Сталин, - вступился за Ахмерова Карапетян, - я с собой привёз дежурный ящик напитка из Ташкента. Еле до самолёта донёс вместе с гостинцами.
На буфетной стойке, как по команде появились узбекские фрукты и прочие деликатесы. В том числе и знаменитые мирзачульские «торпеды» - большие, длинные серо-жёлто-зелёно-коричневые дыни в сеточку, известного сорта.
Только после этого все поняли, чем это пахло сильнее всего в комнате наполненной различными столовыми и не очень запахами. Официантки поставили на столы графины с «ташкентским» и тарелочки с, уже очищенными от корочки, кусочками дыни, чтобы можно было брать вилкой по одному кусочку и сразу в рот. Фарид Алимжанович и Владимир Иванович переглянулись: «Эх, разве так надо есть дыню?! Надо же брать руками по большому ломтю, в две руки и врезаться зубами в самое тело ломтя и чтобы сок тёк не только по щекам и рукам, но и по голому пузу, надувавшемуся от каждого съеденного ломтя, и блестевшему от потёков сока». Примерно одинаковые картинки их пятидесяти летней (больше) давности детства, промелькнули перед глазами стариков. Но, что делать, назвался груздем – грузись дальше. Все выпили по одной и чинно закусили кусочками дыни с вилочек.
В это время большая чёрная тарелка громкоговорителя перестала передавать какую-то музыку, её все воспринимали как фон, и сообщила, что сейчас будут новости. В новостях диктор-женщина (дикторша) сообщила, что завершается сбор зерновых в этом году большим урожаем. Более пяти с половиной миллиардов пудов зерна собрано с полей Родины. Кто-то, из способных к быстрому устному счёту сотрудников, сказал: