Я помотала головой.
- Нет. Я не пойду туда.
Шрам молча вылез из машины, открыл дверцу с моей стороны и, схватив меня за локоть, вытащил из салона силой. Накинул на меня тяжёлую тряпку.
- За мной иди, - потащил меня за собой грубо и быстро.
Я спотыкалась о собственные ноги и хламиду, в которую меня заставили укутаться. Было жарко и душно. Я увидела женщину, лицо которой было скрыто черной тканью. Она проследила за мной глазами и негромко прикрикнула на выскочившего из палатки пацанёнка, загоняя его обратно.
Меня затащили в большую палатку, где было мрачно и темно. Солнце почти не попадало внутрь. На полу, на большой подушке сидел огромный мужчина с чёрной, как смоль, бородой и покрытой головой.
Он курил кальян и смотрел на меня прищуренными чёрными глазами сквозь облако дыма.
- Снимай, - буркнул мне Шрам.
- Нет! – я попятилась назад и чуть не упала наступив на покрывало, которое теперь спасало меня от едкого взгляда араба с кальяном. В какой-то момент я подумала, что, пожалуй, попала еще похлеще тех девушек, которых повезли дальше…
Шрам схватил покрывало, сдернул его с меня и подтолкнул меня к мужчине с бородой.
- С днём рождения, Халиль.
ГЛАВА 2
ГЛАВА 2
— Спасибо, Вахид, — ответил ему бородач. — Где ты её взял?
— У Али перекупил. Её с другими девками в бордель везли. Я подумал, что тебе понравится. Она говорит на нашем языке.
— Говорить ей не обязательно, — мазнул по мне мрачным взглядом Халиль. — Можешь идти, Вахид.
Шрам склонил голову и вышел из палатки, а я сглотнула и неловко потопталась на месте.
— Послушайте, меня здесь быть не должно. Я…
— Ты закроешь свой рот и разденешься. Молча, повторяю. Я не люблю лишний шум.
— Но…
— Закрой свой рот, женщина. Кем бы ты и откуда ни была, теперь у тебя лишь одна задача — развлекать меня. Делать мне хорошо. Поняла?
Меня затрясло от ужаса. От его низкого, грубого голоса, от тёмного взгляда чёрных глаз, блестящих в полутьме палатки.
— Я задал вопрос.
— Да. Я поняла, — я поняла лишь одно. Мне нужно бежать отсюда. Поскорее и подальше.
— Хорошо, Аниса, — и прежде, чем я успела возразить ему, оборвал: — Теперь тебя зовут Аниса. Твоё прошлое имя мне не интересно. Раздевайся, — и глубоко затянулся дымом.
— Я не буду. Ты не имеешь права… Это насилие.
— Меня и так называют чудовищем. Думаешь, мне есть хоть какое-то дело до твоих прав? А теперь заткнись и раздевайся. Пока я сам этого не сделал.
Глаза защипало от слёз, я попятилась к выходу.
— Даже не думай. Одно моё слово, и тебя расстреляют.
Я тихо выдохнула, смочила пересохшие губы.
А он всё смотрел на меня и продолжал раскуривать кальян. Спустя минут пять тишины он усмехнулся, отложил трубку кальяна и поднялся во весь свой рост. Я только сейчас поняла, какой он огромный. Как скала. Зачем тратить на меня пули? Он одной рукой может прихлопнуть меня, как муху. Куда же тебя занесло, Алиса?
Я вскрикнула, когда он рывком притянул меня к себе. Ткань сарафана, не выдержав его яростного напора, с треском уступила, оставляя меня совершенно беззащитной перед его тяжёлым, пугающим взглядом. Я отчаянно вцепилась в его предплечья, пытаясь оттолкнуть эту нависшую надо мной тьму, но моё сопротивление было лишь бессильной рябью на поверхности океана.
Грубо схватив меня за волосы, он заставил меня опуститься перед ним на колени. Мир вокруг сузился до его фигуры, подавляющей, словно сама пустыня, пришедшая в движение.
— Будешь делать, что говорю — всё будет хорошо. Попытаешься противиться — убью.
Я смотрела в его глаза и понимала: он не пугает. Для него моя жизнь не стоит и горсти песка. Его близость была подобна удушью, а в его оскале не было ни намека на человечность. В тот момент, когда он вынудил меня склониться, я почувствовала, как внутри всё заледенело. Инстинкт самосохранения, дикий и слепой, заглушил голос разума.