Он отходит к столику, наливает себе воды. А я развязываю узелок и вытаскиваю из него длинное, закрытое платье и хиджаб.
— Спрячь волосы. Без хиджаба из палатки не выходи, — в его голосе прозвучало собственническое предупреждение. — Не хочу, чтобы на тебя посягнул кто-то другой.
Я опустила глаза на темную ткань со стразами. Платье казалось нарядным, но в то же время зловещим. Как в такой закрытой одежде дышать под палящим солнцем?
— Не смотри так. Эта одежда — твоя защита здесь, — хрипло отозвался он и подошел вплотную. Взяв за подбородок, он заставил меня поднять голову, отчего в глазах против моей воли выступили слезы. — Ты очень красивая, Аниса.
— А… Алиса, — прошептала я, пытаясь вернуть себе хоть каплю прежней жизни. — Меня зовут Алиса.
— Мне плевать, кем ты была раньше. Теперь ты Аниса. Одевайся. Я хочу видеть, за что заплатил, — прорычал он мне в лицо и накрыл мои губы своими. Это был не поцелуй, а клеймо. Жадное, властное, лишающее воли. Отстранившись, он сделал шаг назад и требовательно кивнул: — Сбрасывай простынь.
Сгорая от стыда, я подчинилась и тут же потянулась к платью, желая поскорее спрятаться. Но он не позволил, перехватив меня за талию и рывком притянув к себе. Его взгляд буквально обжигал кожу.
— Белоснежная. Словно чайка над морем… Ты ведь мечтаешь улететь отсюда? Конечно, мечтаешь. Тебе не место среди песков.
— Да. Мне здесь не место.
Он усмехнулся в густую бороду, и это не предвещало ничего хорошего.
— Жаль. Птичка попалась в силки, — он склонился, обжигая горячим дыханием мою кожу в пугающем, властном жесте, а затем резко оттолкнул. — Одевайся, белоснежка.