Мы дрейфовали в веселой неразберихе, а наш темно-красномаечный хвост волочился за нами в десяти — двадцати ярдах. Я шел, полуприкрыв глаза, как ищейка, взявшая след, — зрение меня только отвлекало. Мёрфи держалась рядом, лицо ее ничего не выражало, а голубые глаза льдисто посверкивали, готовые предупредить о физической угрозе.
И тут я ощутил это — трепетание воздуха, заметное не более чем замирающий звон гитарной струны, которой едва коснулись. Я отметил, откуда оно идет, и через пару шагов проверил снова, пытаясь произвести триангуляцию источника возмущения. Я примерно установил ее где-то за минуту и вдруг обнаружил, что стою и куда-то пристально смотрю.
— Гарри? Что такое? — спросила Мёрфи.
— Что-то вон там, — сказал я, кивнув в сторону аллеи аттракционов. — Не слишком отчетливо. Но что-то там есть.
Мёрфи сделала резкий вдох:
— Это, должно быть, то самое место. Туда направился наш «хвост».
Нам не требовалось советоваться друг с другом. Если «хвост» принадлежал кому-то, кто за всем этим стоит, мы никак не могли позволить ему уйти, чтобы предупредить преступника, — к тому же имелись превосходные шансы, что «белый кролик» в лице красномаечного приведет нас в итоге к чему-то интересному.
Мы развернулись и бросились в погоню.
Соревнование по ходьбе на открытой местности — это одно. Бег в ярмарочной толпе — нечто совсем другое. Вы не можете набрать необходимую скорость, потому что ежесекундно рискуете либо споткнуться и полететь в пыль, либо привлечь к себе ненужное внимание. Вам приходится спешить, лавируя между кучками и кучами народа, не имея реальных шансов по-настоящему «газануть». Опасность такой погони не в том, что добыча вас опередит, а в том, что вы потеряете ее в толпе.
У меня было гигантское преимущество. Я высокий. Я мог видеть поверх голов, как темно-красная точка пробирается сквозь толпу. Я двигался впереди, Мёрфи за мной.
Меня уже отделяло от «хвоста» лишь несколько широких шагов, но тут я оказался заблокирован стадом старшеклассников в красных бейсболках. «Хвост» притормозил одновременно со мной, на открытом пространстве за школьниками, и, пробираясь сквозь них, я успел заметить, как красномаечный протягивает билеты перевозчику. Он запрыгнул на платформу, влез в автомобильчик на рельсах, как в американских горках, и пропал внутри аттракциона.
— Проклятие! — сказала Мёрфи, переводя дух. — Что теперь?
За аттракционом, объявленным как «Туннель ужаса», было пустое пространство, окруженное еще несколькими аттракционами подобного рода. Там спрятаться никто не мог.
— Ты заходишь сзади. Я смотрю спереди. Кто его застукает, тот крикнет.
— Так и сделаем. — Мёрфи двинулась в обход «Туннеля ужаса». Завидев невысокий пластиковый барьер с уведомлением «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», она нахмурилась, потом спокойненько проигнорировала его и направилась дальше.
— Анархистка, — пробормотал я и приготовился ждать красномаечного, прикидывая, куда тот мог подеваться.
Он не появился.
Полинялый, видавший виды автомобильчик неспешно, со скрежетом выкатился, показавшись с противоположной стороны платформы, — пустой. Перевозчик, старик с растрепанной белой бородой, этого не заметил — он подремывал, сидя на стуле.
Мёрфи вернулась несколько секунд спустя.
— Сзади две двери, — доложила она. — На них цепь и запоры. Там он выйти не мог.
Я со вздохом показал на пустую машину:
— Здесь тоже. Слушай, не можем же мы стоять тут и ждать. Вдруг он через туннель пробежал или еще чего. Если он внутри, мы это выясним.
— Пойду выгоню его наружу, — сказала она. — Сцапаешь его, когда покажется.
— Не вариант, — возразил я. — Мы не будем разбивать наш, — я глянул на Мёрфи, — персональный состав. Сила, которую я ощущаю, исходит откуда-то поблизости. Если мы разделимся, то станем в миллион раз уязвимее для ментального манипулирования. И если этот парень нечто большее, чем кажется, то никто из нас не захочет брать его в одиночку.
Она поморщилась, кивнула, и мы направились к «Туннелю ужаса» вместе.
Старый перевозчик проснулся, как только мы подошли к пандусу, хрипло прокашлялся и указал на знак, который требовал от нас выложить по три билета с каждого за поездку. Я не покупал ни одного, а билетная касса располагалась так далеко, что с тем же успехом могла быть и на луне, и наш парень сто раз успеет слинять, пока мы тут будем заморачиваться с правилами.