Альфы предпочитали одежду, которую можно легко скинуть, — трудно быстро перекинуться в большого волка, когда на тебе джинсы и белье. В данный конкретный летний вечер на Энди был легкомысленный короткий пурпурный сарафанчик — и ничего больше. С учетом волос, телосложения и длинных сильных ног ее портрету было самое место на носу бомбардировщика времен Второй мировой. А как впечатляла ее торопливая походка!..
Она заметила, что я заметил ее. Наградой мне стала озорная улыбка и выразительное покачивание бедрами. Ей нравилось нравиться.
— Гарри, — сказала она, — я знаю, ты не любишь смешивать работу и развлечения, но я бы хотела завтра обсудить с тобой кое-что.
— Прости, дорогая, — ответил я со своим лучшим акцентом а-ля Хамфри Богарт. — Не завтра. Завтра выходной. Важные планы.
— Я знаю, — сказала Энди, — но я надеялась…
— Если это терпело до окончания игры в «Арканы», подождет и до окончания моего выходного, — твердо сказал я.
От моего тона Энди едва заметно вздрогнула и кивнула:
— Хорошо.
Я ощутил, как ползет вверх моя бровь. Не настолько резко я ей ответил, да и Энди была не из тех, кого можно сбить с ног словесными залпами, вне зависимости от их природы и громкости. В социальном смысле эта женщина напоминала линкор.
— Ладно, — сказал я. — Я позвоню.
Я забрался в машину, а к Энди тем временем подошел Кирби, обхватил девушку рукой сзади и, притянув к себе, наклонился, чтобы понюхать ее волосы. Она закрыла глаза и прижалась к нему.
Ну-ну. Испытывая некоторое самодовольство, я выехал с парковки и отправился домой. Что бы там ни говорила Джорджия, это был лишь вопрос времени. Прекрасно.
Остановившись на гравийной дорожке перед пансионом, где расположена моя квартира, я сразу понял, что у меня проблемы. Возможно, моя высокоразвитая интуиция, отточенная годами работы в роли знаменитого Гарри Дрездена, единственного профессионального чародея Чикаго, сыщика сверхъестественного, детектива паранормального, знатока неведомого, сообщила мне о скользнувшей поблизости смертной тени.
А может, все дело было в огромном черном фургоне, разрисованном пылающими черепами, козлоголовыми пентаграммами и перевернутыми крестами, который стоял перед моей дверью. Равновероятные объяснения.
Когда я подъехал, двери фургона открылись и из него посыпались люди в черном. Ни тебе аккуратности профессиональных убийц, ни спокойной развязности компетентных головорезов. Они выглядели так, словно я застиг их посреди обеда. Кружевную рубашку одного украшало нечто напоминавшее соус тако. Другие четверо… Да, на них стоило посмотреть.
Одеты преимущественно в черное, по большей части в готическом стиле — то есть куча бархата плюс немного кожи, резины и хлорвинила. Три женщины, двое мужчин, совсем молодые. У каждого при себе палочка, посох и кристалл на цепочке. На всех лицах — смертельно серьезное выражение.
Не глядя на них, я припарковал машину, вылез из нее и, сунув руки в карманы плаща, начал ждать.
— Ты Гарри Дрезден, — сказал самый высокий молодой человек с длинными черными волосами и соответствующей козлиной бородкой.
Я смотрел в никуда, как Клинт Иствуд, и молчал, как Чоу Юньфат.
— Это ты приезжал в Новый Орлеан на прошлой неделе. — Название города он произнес как Новорлин, хотя в остальном его речь выдавала стандартного уроженца Среднего Запада. — Ты осквернил мои труды.
Я моргнул:
— Эй, погоди минутку. На той милой даме что, действительно было проклятие?
Он презрительно усмехнулся:
— Она заслужила мой гнев.
— Ну надо же, — сказал я. — Я-то думал, это был побочный эффект неграмотного фэн-шуя.
Его ухмылка исчезла.
— Что?
— По правде сказать, это была такая мелочь, что я просто провел ритуальное очищение, чтобы она почувствовала себя лучше, и научил паранеттеров делать это самостоятельно, на будущее. — Я пожал плечами. — Прости за гнев, о Дарт-Недоучка.
Он справился с собой за секунду.
— Извинения тебе не помогут, чародей. Вперед!
Он и его спутники подняли свои разнообразные причиндалы, злобно усмехаясь.
— Защищайся!
— Ладно, — ответил я и достал из кармана «магнум» сорок четвертого калибра.
Дарт-Недоучка с компанией мигом растеряли свой апломб.
— Чт-т-то? — спросила одна из девушек. У нее в носу красовалось кольцо — почти наверняка клипса. — Что ты делаешь?