— Потому что Дрезден бы это почувствовал, — уверенно сказал Боб.
— Что?
— Убийство при помощи магии оставляет запах, и даже пролитый на землю дезодорант не поможет скрыть его. Если бы Гарри ощутил запашок черной магии, сестрице не удалось бы притвориться несчастной девицей.
— Но он все равно узнает, что она практик.
— Только если дотронется до нее, — возразил Боб. — И даже в этом случае, если ее сознание сильно отличается от нормального, у нее измененная аура. Кроме того, ощутить в клиенте искорку магического потенциала — не то же самое, что понять, что он с головы до ног забрызган сверхъестественной кровью.
— Я тебя понял. Поэтому она изменила мое лицо.
— С технической точки зрения она его не меняла, — ответил череп. — Это иллюзия, под которой кроешься настоящий ты. Вопрос в том, для чего вообще ей это понадобилось.
Я нахмурился.
— Чтобы остановить меня, — сказал я размышляя. На разгадку замысла Стигийки не потребовалось много времени, и я скрипнул зубами от злости. — Пустая ночь! Она сказала Гарри, что преступление совершил некий злодей. Продемонстрировала фотографию мерзавца, похитившего бедное дитя. — Я показал на свое лицо. — А потом превратила меня в него.
— Проклятие, — восхищенно произнес Боб. — Вот это подлость. В последнее время Гарри заводится с пол-оборота. Может не дать тебе шанса объясниться, когда увидит.
Я вздохнул:
— Судя по моему сегодняшнему везению, так оно и будет. Ты поможешь или нет?
— Ответь мне еще на один вопрос, — сказал череп, уже тише.
— Ладно.
— Почему? — спросил он. — Почему вампиры участвуют в этом? Почему те, кто питается людьми, заинтересованы в сохранении человечества от прожорливых демонических богов?
Я фыркнул.
— Ждешь рассказа о том, что в глубине души мы все мечтаем быть героями? Что нечто глубоко внутри жаждет искупления и человечности? — Я покачал головой и улыбнулся, продемонстрировав зубы. — Хочешь знать настоящую причину? Потому что мы не любим конкуренцию.
— Ну наконец-то! — Боб закатил огоньки. — Мотив, который я могу понять. Хорошо.
— Хорошо?
Череп повернулся на своей подставке, чтобы оказаться лицом к столу.
— Я покажу тебе, как найти Гарри. Однако сначала мы займемся твоим лицом. Дай-ка взглянуть на него поближе.
В голове у меня сверкнула мнемоническая молния, и я понял, что улыбаюсь.
— Нет, — сказал я.
Череп слегка наклонился набок, разглядывая меня.
— Нет?
— Нет. У меня есть идея получше.
Боб попытался объяснить, почему его поисковое заклятие сработает, когда мое провалилось, но через пять секунд технических деталей я начал слышать «бла-бла-бла».
Да, я не чародей. Я — простой юзер. Мне плевать, почему оно действует. Лишь бы действовало.
Стигийка устроила свое маленькое представление на складе в Хаммонде. Когда я нагнал моего брата, они с ней прятались в переулке напротив склада, изучая место. Стигийка играла роль напуганной нервной дамочки, желающей как можно скорее вернуть свое чадо себе под крылышко. Она была неплохой актрисой, учитывая, как мало человеческого в ней осталось. Возможно, ее возраст составлял пару веков. Достаточно времени, чтобы попрактиковаться.
Я поднялся по боковой стене здания по соседству со складом и тоже огляделся. Строение охраняли два упыря в коричневой форме частных охранников. Они регулярно обходили склад изнутри и снаружи, однако не додумались посмотреть на крышу, где засел я. Склад представлял собой пятиэтажное здание из голого кирпича без пожарной лестницы. Действительно, к чему задирать голову?
Я перебрался к задней стене склада, где Гарри со Стигийкой не могли меня заметить, дождался, пока оба марширующих упыря скроются из виду, а затем перепрыгнул сорок футов, отделявших мою крышу от соседней. Приземлился почти бесшумно и на несколько секунд замер, проверяя, не поднимется ли тревога.
Не поднялась. Меня не заметили.
Я принялся ждать.
Гарри начал действовать между тремя и четырьмя часами утра, когда охранники обычно испытывают наибольшую скуку и усталость, а также приходят к заключению, что сегодня ничего интересного уже не произойдет, — и когда на улице минимальное количество случайных свидетелей и невинных прохожих. Я услышал звучный баритон моего брата, выкрикивавшего заклинания на фальшивой латыни. Последовала вспышка света, прогремел гром, и что-то со скоростью пушечного ядра врезалось в листовой металл.