Дома.
Главное — Меч. Я не планировал совершать самоубийство, но, по правде сказать, я — всего лишь человек. А Мечи кромсали шкуры злобных тварей на протяжении двух тысяч лет. В долгосрочной перспективе мир нуждался в них намного больше, чем в одном потрепанном и не слишком опрятном профессиональном чародее.
Свернув на улицу, которая вела к моему дому, я вдавил педаль газа в пол. Разумеется, на старом «жуке» это выглядит не столь впечатляюще, как звучит. Моя машина не столько взревела, сколько громче закашляла, однако набрала скорость и, визжа покрышками, ворвалась на подъездную дорожку. Я резко затормозил перед парадной дверью, двигатель загремел, свистнул и начал извергать густой черный дым, что было бы очень круто, планируй я это заранее.
С Мечом в руке я выпрыгнул из машины, окунувшись в облако дыма. Мой защитный браслет работал на пределе, создавая прикрывавший меня со всех сторон купол. Я кинулся к ступеням, ведшим к двери моей подвальной квартиры.
Моя нога готова была коснуться первой ступени, когда вспыхнул свет и мне в спину врезалась кувалда. От удара я развернулся против часовой стрелки и покатился вниз, по семи ступенькам, прямо к двери. Стукнулся головой, плечо завизжало от боли, рот заполнил привкус крови. Защитный браслет оцарапал запястье. Мое чувство пространственной ориентации дало сбой, и я понятия не имел, в какую сторону положено падать.
— Вставай, Гарри, — приказал я себе. — Он идет. Он идет за Мечом. Поднимайся.
При падении я выронил ключи. Начал искать их.
Моя рубашка спереди была залита кровью.
Ключи лежали на бетонной ступени. Я схватил их и тупо уставился на связку. Минута ушла на то, чтобы вспомнить, зачем они мне понадобились, и еще одна — чтобы сообразить, какой из пяти ключей подходил к моей парадной двери. Голова гудела, меня тошнило, и дыхание прерывалось.
Я попытался приподняться, чтобы отпереть дверь, но левое плечо отказалось держать вес тела, и я снова чуть не стукнулся головой о бетон.
Мне удалось встать на колено. Я вставил ключ в скважину.
Он идет. Он идет.
Посыпались голубые искры, рука заныла от боли.
Моя защита. Я забыл про защиту.
Я попробовал сосредоточиться, но ничего не вышло. Попробовал снова и снова — и в конце концов смог сплести простенькое, рутинное заклятие, отключавшее охрану.
Я вставил ключ в замок и повернул. Затем навалился на дверь.
Она не открылась.
Моя дверь сделана из толстой стали. Я собственноручно ее устанавливал, а слесарь из меня никудышный. Дверь не до конца входит в раму, и чтобы открыть или закрыть ее, требуется приложить немалое усилие. Я привык толкать дверь плечом и бедром — но, как и заклятие, отключавшее защиту, сейчас это было мне не под силу.
Шаги заскрипели по гравию.
Он идет.
Я не мог открыть дверь, хотя буквально повис на ней.
Вдруг дверь застонала, взвизгнула и сдвинулась с места — ее потянули с другой стороны. Мыш, мой огромный лохматый серый пес, опустил передние лапы на землю, протиснулся сквозь щель и схватил меня за бицепс правой руки. Его челюсти напоминали тиски, хотя зубы не могли прокусить кожу плаща. Мыш затащил меня в квартиру, словно огромную вялую жевательную игрушку, и, минуя порог, я увидел Стриженого, который появился на верхней ступеньке, — темную тень на фоне голубого утреннего неба.
Он поднял армейский пистолет.
Я изо всей силы пнул дверь обеими ногами.
Раздался выстрел. Настоящие выстрелы совсем не похожи на выстрелы в кино. Звук не такой сочный, более механический. Дверь закрыла от меня вспышку. Пули загрохотали по стали, как град по жестяной крыше.
Упершись плечом в дверь, Мыш закрыл ее.
Я в панике залепетал заклятие и восстановил защиту. Как раз вовремя: снаружи донесся громкий треск, за которым последовали вопль и ругань. Я поднял руку и на всякий случай закрыл щеколду.
После чего откинулся на пол и некоторое время смотрел, как кружится потолок.
Через пару минут я почувствовал себя чуть лучше. Голова и плечо пылали, но я снова мог дышать. Я проверил чувствительность рук и ног: три конечности работали. Мне даже удалось сесть, хотя левое плечо завопило как резаное, и от целого спектра всевозможных болей зрение затуманилось.
Я знаю несколько способов, чтобы облегчить или терпеть боль, некоторые из которых даже чересчур эффективны, однако сейчас мне не удавалось воспользоваться ни одним. Голова раскалывалась.