— Быть может, я хотя бы надену брюки?
— Ну да, — ответил я. — Извините. — Попятился из комнаты и закрыл дверь.
Минуту спустя появился старый священник и принялся сверлить святотатца укоризненным взглядом, однако отец Фортхилл в своем привычном черном облачении с белым воротничком спас меня.
— Все в порядке, Пауло, — сказал он. — Я поговорю с ним.
Отец Пауло фыркнул и одарил меня еще одним взглядом, но развернулся и ушел.
— Ты ужасно выглядишь, — заметил отец Фортхилл. — Что случилось?
Я рассказал все без утайки.
— Господь милосердный, — произнес он, когда я закончил. Но не тем тоном, каким говорят: «О нет!» — а скорее с усталостью.
Он знал, что происходит.
— Я не смогу защитить Мечи, если не буду знать, с чем имею дело, — добавил я. — Расскажите мне, Энтони.
Фортхилл покачал головой:
— Я не могу.
— Не надо так, — сказал я, сдерживая гнев. — Я должен знать.
— Я поклялся не говорить об этом. Никому. Ни при каких обстоятельствах. — Он повернулся ко мне, выпятив подбородок. — Я держу свое слово.
— Значит, вы будете просто стоять в сторонке и ничего не делать, — рявкнул я.
— Я этого не говорил, — возразил Фортхилл. — Я сделаю, что смогу.
— О, ну конечно.
— Да, — ответил он. — Обещаю. Ты должен мне поверить.
— Я бы поверил, если бы вы объяснили.
Его глаза сузились.
— Сынок, я не идиот. Не говори, что сам никогда не оказывался в подобном положении.
Я хотел ответить какой-нибудь саркастической колкостью, но ничего не придумал.
— Туше.
Отец Фортхилл провел рукой по лысой голове, и я неожиданно заметил, как сильно он постарел с нашей первой встречи. Седые волосы заметно поредели и стали ломкими, руки высохли.
— Прости, Гарри, — сказал он с искренним сожалением. — Если бы это было в моих силах… Могу ли я еще что-то сделать для тебя?
— Вы можете поторопиться, — тихо ответил я. — Такими темпами кого-нибудь прикончат.
Скорее всего меня.
Я с крайней осторожностью приблизился к парку. Более получаса ушло на то, чтобы убедиться, что Стриженый не бродит поблизости со своим пятидесятым калибром. Разумеется, он мог наблюдать из окна какого-нибудь близлежащего здания, однако здесь не было мотелей и квартир, а сделанные в парке фотографии снимали не с возвышения. Кроме того, если избегать каждого места, где способен притаиться маньяк с мощной винтовкой, с тем же успехом можно провести остаток жизни под кроватью.
Тем не менее осторожность никогда не повредит. Вместо того чтобы отправиться к софтбольному полю напрямик, по открытому пространству, я пошел кружным путем по периметру парка — и услышал тихие всхлипывания, доносившиеся из теней под скамьями напротив тех, где мы сидели с Майклом в прошлый раз.
Замедлив шаг, я заглянул под скамьи.
Девчонка в шортах, кроссовках и сине-зеленой командной футболке сидела, обхватив колени руками, и тихо плакала. Жесткие рыжие волосы, костлявая, даже для подростка. Я не сразу узнал игрока из команды Алисии, второго бейсм… вторую бейсвумен.
— Эй, — негромко произнес я, стараясь говорить как можно мягче. — Ты в порядке?
Она подняла на меня глаза и мгновенно принялась вытирать их.
— Да. Я в порядке. Все в порядке, сэр.
— Ладно, ладно. Я понял, у тебя просто аллергия.
Она посмотрела на меня с жалкой улыбкой, попробовала усмехнуться — и снова всхлипнула. Лицо исказила гримаса отчаяния. Девчонка содрогнулась и, наклонив голову, заплакала еще сильнее.
Я такая размазня! Я нырнул под скамьи и уселся рядом, в паре футов от нее. Проплакав еще несколько минут, она начала успокаиваться.
— Я вас знаю, — сказала девчонка через некоторое время, между всхлипываниями. — Вы вчера беседовали с тренером Карпентером. Алисия сказала, что вы друг семьи.
— Хотелось бы так думать, — кивнул я. — Гарри.
— Келли, — представилась она.
Я кивнул:
— А почему ты не тренируешься с командой, Келли?
Она пожала тощими плечами:
— Бесполезно.
— Бесполезно?
— Я безнадежна, — объяснила она. — За что бы ни взялась, все делаю не так.
— Ну, так не бывает, — уверенно возразил я. — Каждый умеет делать хоть что-то. Полных неудачников не существует.
— Существуют, — возразила она. — За год мы проиграли всего две игры — в обоих случаях из-за меня. На следующей неделе мы едем на финал, и все рассчитывают на меня, но я снова их подведу.
Проклятие, ну разве это проблема? Однако Келли явно считала ее неразрешимой. Она была лишь ребенком. Возможно, с ее точки зрения, проблема действительно выглядела гигантской.