— Куды? — донесся до меня заглушенный стеклом голос вахтера, который напомнил мне голос старичка-охранника в райкоме Новокачалинска. Да и выглядели они как близнецы-братья. Штампуют их в одном месте, что ли? А потом рассылают по просторам нашей необъятной родины.
— Я к главному редактору! — крикнул я в маленькое окошечко.
Вахтер смерил меня презрительным взглядом — шляются, мол, тут всякие, и спросил:
— Назначено?
— На двенадцать…
Вахтер не поленился, снял трубочку и позвонил, видимо Яковлеву:
Андрей Васильевич, тут к вам пацан какой-то… Говорит назначено…
Я лишь покачал головой, наблюдая эту картину: по ходу все вахтеры из одного теста слеплены.
— Проходи! — Вахтер снял стопор с вертушки, и я проскользнул в старое здание редакции. — Второй этаж, — крикнул он мне в спину, — на кабинете написано главный редактор
Я отмахнулся и побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Вслед мне донеслись проклятия вредного старикашки, на которые мне было откровенно наплевать. По коридору второго этажа сновали туда-сюда какие-то люди, таская в руках пухлые пачки исписанной бумаги. Наверное, будущие бессмертные произведения. Дверь в кабинет главного редактора оказался отрыта нараспашку. Я заглянул внутрь:
— Здрасте! Мне бы Андрея Васильевича…
— Заходи, — раздался густой, сочный бас.
Хозяин кабинета — тучный, здоровый мужик лет пятидесяти, чем-то неуловимо похожий на Чижова — каким тот, наверное, был в молодости, восседал за большим канцелярским столом, заваленном бумагами.
— Андрей Васильевич?
— А ты — Сергей? — отдуваясь, произнес Яковлев. — Заходи, садись. Так это твоими романами так восхищался Егор Ильич?
— Наверное… — Я пожал плечами. — Но не громил — это точно.
— Вот и познакомились, — громыхнул Яковлев. — Чаю хочешь?
— Да не отказался бы, — произнес я, вспомнив, что у меня со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.
— Тогда включи чайник. Он на подоконнике стоит, — подсказал Андрей Васильевич. — У нас самообслуживание — секретарь в отпуске.
Я послушно подошел к окну и воткнул вилку в розетку.
— Ну, где работа твоя, принести-то не забыл? — расплылся в добродушной улыбке Яковлев.
— Скажете тоже! — в тон ему фыркнул я, вытаскивая из портфеля толстую пачку листов. — Вот, принес.
— Давай сюда, — протянул руку Андрей Васильевич. — Сколько здесь романов? — Он взвесил массивный пресс бумаги.
— Три романа. Каждый порядка двадцати-двадцати пяти авторских…
— У-у, — хмыкнул Яковлев. — Солидно. Вот, что… — Главред положил рукописи перед собой и принялся перекладывать листочки. — Я, конечно, глубоко уважаю Егора Ильича… И обязательно прислушаюсь к его мнению. Но пока сам не ознакомлюсь с твоими работами, решение не приму. Ты уж извини.
— Я сколько ждать? — задал я интересующий вопрос.
— Ну, обычно на это уходит несколько месяцев… Но Егор Ильич так тебя расхваливал… Что, черт возьми, мне самому стало интересно, насколько же ты хорош? Думаю, управлюсь за неделю — максимум десять дней.
— Хорошо, я подожду.
— Ты где в Москве остановился? — спросил Яковлев.
— Пока нигде, но это не проблема, — заверил я.
— Может помочь?
— Не стоит, — отказался я. — Есть планы…
— Ты не отказывайся, не дослушав, — попенял Андрей Яковлевич. — К тому же повторюсь — Чижов очень просил за тобой присмотреть. Так вот, есть у меня знакомый комендант в студенческом общежитии литинститута. Я напишу записку… — Он взял чистый лист бумаги и что-то быстро на нем написал. — Здесь адрес и пара строк коменданту. Деньги сэкономишь… Да и со студентами познакомишься. Посмотришь, как живут… Тебе же поступать. А для настоящего писателя образование не последняя вещь… Уж поверь мне на слово.