- Я не маленький, знаю… - начал было тот, но тут ожил динамик установленной еще в старые времена селекторной связи, и раздался голос Корнета. – Утес, загляни ко мне, тебе с Куркулем обязательно надо кое-что увидеть.
Официально Куркуль значился вторым человеком в городе. В частности, он контролировал финансы, и надо сказать, что кличка, полученная им в первые дни нахождения в Улье, очень ему подходила.
- Не могу, - ответил Утес, - У меня через пять минут назначена встреча с Омутом.
- Омут подождет. К тому же часть информации имеет к нему отношение.
- Ладно, уговорил, - Утес поднялся и мимоходом взглянул на Софта. – Тренируйся, придется тебе изрядно побегать.
Они вышли из кабинета и направились к лестнице. И тут раздался оглушительный грохот. Опытный Утес тут же ухватил Софта за руку и вместе с ним выбежал из здания. Ровным тоном, будто не произошло ничего особенного, он сообщил:
- Сработало взрывное устройство. Похоже, рядом с моим кабинетом. Скорее всего, новых взрывов не будет, но для верности лучше подышать свежим воздухом.
На этом для Софта история со взрывом закончилась. Или почти закончилась, так как ему, как и всем обитателям Елани стало известно, что сработавшая адская машина была прикреплена к потолку архива точно под тем местом, в котором стояло кресло Утеса. Не вызови его Корнет, от главы Елани остались бы лишь окровавленные останки. Да и Софту вряд ли посчастливилось бы уцелеть.
Но ни Софт, ни рядовые жители не знали, что после обеда у Корнета прошло срочное совещание. Когда шеф местных силовиков доложил о первых результатах расследования, Куркуль нервно хихикнул:
- Вчера вечером Омут мне сказал, что в архиве есть очень интересная для меня информация. Пообещал заглянуть туда в десять утра и помочь, если я к его появлению ничего не найду.
- В десять? А ты ничего не путаешь? Омут буквально напросился на встречу со мной. И тоже в десять. Утверждал, что по очень важному вопросу.
- Конечно! Замочить первое лицо города – что может быть важнее? Только одно. Устроить убийство так, чтобы все подумали на второе лицо города.
- Конспективное изложение твоей версии мы услышали. А теперь давай то же самое со всеми подробностями, - потребовал Утес у Корнета.
- Ну, замысел убийцы мне ясен, - встрял Куркуль. – Бомбой меня бы порвало на куски, и все бы решили, что я хотел занять твое место, Утес, но подвела неопытность в обращении со взрывными устройствами. Но почему, ты, Корнет, катишь бочку на Омута? Только потому, что он договорился со мной и Утесом о встрече в одно время? А если человек перепутал?
- Не забывай, что Омут – третий человек в городе.
- Но это такой третий, которому никогда не стать первым, - возразил Куркуль.
- Сужденья черпают из забытых газет времен Очакова и покоренья Крыма, - процитировал Корнет. – За последние полтора – два месяца очень многое изменилось. И главное то, что у Омута сменился хозяин. Раньше им был город, а теперь Гешефт.
– Что! – едва не подскочил Утес. – Это верная информация?
- А ты сомневаешься в умении Гешефта купить почти все, что ему хочется?
- Ну, меня он до сих пор не купил, хотя пытался.
- Я же не сказал «все», я сказал «почти все», - напомнил Корнет.
- Так, - процедил Утес, обводя взглядом Куркуля с Корнетом и повторил, - так.
О его невысказанном предложении оба догадались сразу, и Куркуль напомнил:
- Мы не можем допрашивать человека такого уровня с помощью ментата.
- Из всякого правила бывают исключения. А сейчас налицо чрезвычайная ситуация, которая требует чрезвычайных мер, - возразил Корнет.
- Знаем, проходили. В нашей прошлой жизни сколько угодно примеров, когда в качестве исключения прибегали к чрезвычайным мерам. Очень быстро чрезвычайные меры становились нормой, и лились реки крови, - напомнил Куркуль.
- Тебя хотели отправить на небеса в виде разделанной тушки. И после этого ты спасаешь убийцу! – возмутился Корнет.
- Во-первых, он никого не убил, а только покушался. Во-вторых, расколоть Омута можно и при обычном допросе. Просто это займет больше времени.
- Которого у нас нет, - вмешался Утес. – Сейчас речь идет даже не о наших жизнях, а о судьбе Елани. Ради сохранения города допустимо нарушить правила, которые мы же сами и установили.