- Ага, а потом вернётся и пуще начнёт меня бить, - фыркнула Смирнова. - Нет уж!
- Тогда какого хрена ты нас вызвала?! - не выдержал Трусов, ударив рукой по столу. Я ошарашенно посмотрела на него, и мне на мгновение показалось, что у него сдают нервы. Он со злостью посмотрел на женщину, но она ничего не ответила, потупив свои глаза. - Ты думаешь, нам делать нечего?! - в ответ была лишь тягучая тишина.
Из-за угла на нас смотрели две пары маленьких испуганных глаз, шмыгая носами. Сердце защемило от обиды и жалости к ним. Каждый день бедные дети были вынуждены наблюдать пьяные дебоши и избиение матери собственным отцом. Я встретилась с ними глазами, и, заметив мой внимательный взгляд на себе, малыши скрылись за углом и побежали в другую комнату, шлепая голыми ногами по холодному линолеуму.
- Коля, заебал ты меня, честное слово! - Трусов посмотрел на присмиревшего дебошира. - Не можешь жить с женой, разводись, твою мать! Детей пожалей! Нормальный мужик, когда не пьёшь. Руки золотые. Бросай пить, Коля, от греха подальше, - голос Виктора Петровича звучал умоляюще. Судя по тому, как Трусов обращался к мужику, он был здесь не в первый раз. - Будешь писать заявление?! - мужчина снова обратился к женщине.
- Нет, - твердо ответила она. - Отпустите его.
- Ох, Смирнова, Смирнова, - покачал головой Трусов. - Сними наручники, - он посмотрел на одного из полицейских.
Парень освободил мужика от наручников. Коля поднялся на качающихся ногах и медленно подошёл к своей жене. Внезапно он плюхнулся на колени перед ней.
- Прости меня, дурака, прости, - заплакал он, обнимая ее толстые ноги. - Любочка, голубушка моя, - Коля целовал ее икры, шмыгая носом.
- Вот, Макарова, посмотри, как полиция восстанавливает семейную идиллию, - вставая со стула, фыркнул устало Трусов. - Пошли, - он с презрением посмотрел на "влюбленную парочку" и, ничего не сказав, пошёл к выходу. Парни последовали за ним.
- До свидания, - бросила я, презирая их.
Опустив глаза, я быстро зашагала из кухни.
<...>
Трусов курил на скамейке, когда рация зашуршала и отправила нас на очередной вызов. Виктор Петрович задумчиво посмотрел на меня.
- Убийство, - невзначай сказал он. - Поедешь или вернёшься в управление?! - спросил Трусов напрямую.
Я закусила нижнюю губу. Я вспомнила, как повела себя на первом вызове, и мне стало стыдно. Я должна была реабилитироваться в его и собственных глазах.
- Поеду, - коротко ответила я, смотря прямо на него.
- Уверена?! - уточнил Трусов.
- Да, - твердо ответила я, ещё не зная, на что согласилась.
- Тогда погнали, - он выбросил окурок в урну и уверенно направился к машине.
<...>
В подъезде ничем не пахло. Это уже меня радовало. Мы вошли в лифт, и Трусов нажал на кнопку 6.
- Виктор Петрович, - обратилась я к нему. - А результаты анализа костей уже готовы?! - я вперила в него свои глаза.
Его взгляд помрачнел, и я все поняла. Глубоко вдохнув в легкие побольше воздуха, я попыталась сдержать подступившие к глазам слезы и посмотрела в сторону, закусив до крови губу.
- Их уже задержали, - тихо произнес Виктор Петрович.
- Их?! - я непонимающе посмотрела на него.
- Мать девочки и ее сожителя, - пояснил Трусов, глядя перед собой.
В этот момент двери лифта с грохотом распахнулись, и мы друг за другом очутились в подъезде.
- 66, - хмыкнул Виктор Петрович, ища глазами нужные цифры.
- Серьёзно?! 6 этаж 66 квартира?! - я недоверчиво посмотрела на него.
- Угу. Нам туда, - он указал пальцем на дверь в дальном углу и, не теряя времени, пошёл к ней.
Дверь была не заперта. В квартире уже работали сотрудники полиции.
- Здорова, Трусов, - высокий мужчина поднял на нас глаза.
- Здорова, - озабоченно ответил на приветствие Виктор Петрович. - Задержали?!
- Да, уже на выезде из города, - бесцветно прозвучал голос мужчины. - А это кто?! - он с интересом посмотрел на меня.
- Практикантка, - бросил Трусов, продвигаясь к ванной.
- Ясно, до сих пор вешают на тебя?! - улыбнулся мужчина.
- Да не говори! Говорят, у меня опыта больше, преподавательский талант есть, - недовольно фыркнул он. - А я-то знаю, что никто не хочет возиться со студентами. Один геморрой, - мужчина зашёл в ванную и затих.