Но парень был другого мнения и, проигноривовав слова Ивана, попытался поднять своих товарищей.
- Отпусти меня! Я хочу врезать ему как следует! - орал парень, пытаясь выпутаться из рук друга.
- Ты же видишь, что он в неадекватном состоянии. Он размажет тебя по стенке! - уговаривал тот, который отказался драться с Иваном.
- Мне похуй! Иди сюда! - он вырвался из объятий друга и налетел на Ивана с кулаками. Иван решил позабавиться и, поддавшись, пропустил несколько ударов, наслаждаясь болью.
- Потешил самолюбие?! - сверкнул глазами наконец Иван. - Ну, а теперь моя очередь, - он схватил парня за грудки и перекинул его через барную стойку. Многочисленные бутылки посыпались на пол, разбиваясь вдребезги. Послышались визги девушек, и музыка замолчала.
Неведомая сила контролировала Ивана, управляла им, нашептывая алгоритм действий, требуя больше жертв. Ему хотелось крушить и ломать. Из спокойного и хладнокровного человека он превратился в неуправляемое чудовище, свирепый ураган. Дикий огонь бушевал в его груди. Иван как будто стал в два раза выше ростом и шире в плечах. Он возвышался над остальными, будто титан, взирая на людей, словно они были мелкими букашками, которых он мог раздавить одной левой.
Несколько накаченных парней в чёрных футболках с надписью "охрана" набросились на Ивана, попытавшись подавить его дикую силу. Они прижали его к полу, ломая. Но Ивана невозможно было сломать: долгие годы жизни с отцом-наркоманом и служба в спецназе закалили его настолько, что он не боялся смерти, он ее ждал.
Иван, крепко стиснув зубы, присел на мгновение вниз, а затем, как выпущенная пружина, резко выпрямился, раскидав парней в разные стороны. Встречая каждого с кулаками, он не задумывался, правильно ли поступает. Золотое правило "бей или беги" красной строкой бесконечно вертелось в его голове, и Иван, конечно, всегда выбирал "бей".
Видя, что охрана не справляется и половина бара валяется в руинах, администратор клуба, молодая девушка, вызвала полицию.
Пока ехал экипаж, Иван методично расправился с парнями из охраны. Остальные мужчины с опаской взирали на него со стороны, не смея встревать в драку. Другие спешно покидали клуб, боясь, что их затаскают по судам, сделав свидетелями.
Когда наконец полиция приехала, Иван безропотно сдался властям, протянув свои окровавленные руки для наручников. Монстр, сидевший внутри него, вдоволь насытившись кровью, закрыл свои глаза, замерев до следующего раза.
<...>
- Волков, ты охренел?! Какого черта ты устроил в клубе?! - кипятился Трусов, у которого именно в эту ночь выпало дежурство. - Ты избил семь человек! Семь! Это немыслимо! Героин?! Кокаин?! Под чем ты?! - мужчина пристально посмотрел на Ивана, но, не найдя следов наркотического отравления, расстроенно вздохнул. - Дыхни! - Виктор Петрович разочарованно протянул трубку Ивану. - Твою мать! Как ты вообще стоишь на ногах?! - увидев цифры, Трусов округлил глаза, высоко подняв брови.
Иван продолжал упорно молчать, давая полицейскому выговориться. Он был знаком с Трусовым и прекрасно знал его любовь к болтовне, поэтому даже не старался перебить его. Трусов периодически пытался прищучить Ивана с наркотой, но тот всегда выходил сухим из воды. Иван наперёд знал, что получит всего лишь пятнадцать суток и его заставят возместить материальный ущерб, а также оплатить лечение людей, которых он избил, поэтому спокойно сидел и молча смотрел на вздувавшиеся от напряжения вены на шее Трусова, потешаясь над его бессилием.
- В камеру его! - яростно прорычал Виктор Петрович, когда понял, что с Иваном бесполезно разговаривать: он ничего не скажет.
Двое полицейских подхватили Ивана под руки и повели в камеру, в которой сидело несколько человек. Они обеспокоенно посмотрели на руки Ивана, а затем на его отстраненное лицо, и, почувствовав страх перед ним, затихли.
Иван сел на зелёную деревянную скамейку, намертво прикрученную к полу, и, прислонившись спиной к холодной серой бетонной стене, замер. Он расслабленно запрокинул голову назад и стал изучать пустыми глазами когда-то белый потолок. Одинокая лампочка изо всех сил пыталась осветить небольшую камеру, но ей это не удавалось, поэтому Иван и несколько человек сидели впотьмах.