В общем, руководству Германии требовалось принять одно из двух весьма непростых решений. Либо открыто зайти в Испанию своими собственными войсками. Причем зайти в таких масштабах, что от одной мысли о затратах на их переброску и снабжение становилось дурно. И это еще не считая возникновения всевозможных препонов со стороны французов с англичанами, которым таковое соседство на Пиренейском полуострове уж точно не было нужно. Либо в открытую утереться, выведя свои войска, проглотить при этом горькую пилюлю позорного поражения, забыть о выкинутых на ветер 400 миллионах марок и, наконец, заняться куда более важными делами, сделав в конечном итоге вид, что ничего такого позорного и не произошло. Вот только пока в Берлине велись дискуссии на сей счет, на дворе уже успела наступить осень 1939 года, что сделало начало в текущем году компании против той же Польши просто невозможным действом. Ведь даже на вывод из сражений и эвакуацию в фатерлянд солдат и офицеров «Кондора» требовалось затратить не менее пары месяцев. А там уже и зима наступала вовсю… Вот таким вот результатом стало попадание в механизм хода мировой истории одной маленькой песчинки — нынешнего бригинженера Александра Морициевича Геркана. И да, теперь он вновь являлся краскомом!
За выдающиеся заслуги на ниве проектирования бронетехники и укрепления обороноспособности РККА, ему не только дали амнистию, но также восстановили в прежнем звании, направив заодно служить, нет, не в тяжелую танковую дивизию, как полагал прежде верным шагом Сталин. Из-за истории с Чкаловым, которому все же позволили взлететь на И-180, но только после того, как Поликарпов, спустя еще 3 недели доработок, признал машину годной к вылету, создателя Т-54 решили оставить ближе к телу. То бишь поселить в Москве. А дабы не простаивал без дела — поставили его руководить Главным управлением специальных машин, то есть, по-простому говоря, танковым управлением, при недавно созданном Народном Комиссариате Среднего Машиностроения, как человека сведущего в данном вопросе, но не имеющего за спиной, ни полноценного КБ с верными соратниками, ни завалящего заводика. Как ни смотри, а подобный поворот в карьере вчерашнего зека со стороны выглядел поистине головокружительным достижением. Из арестанта в заместители наркома! Но тут необходимо было учитывать разом несколько сыгравших в его пользу факторов.
Во-первых, Геркан на деле доказал, что не растерял свои познания в области проектирования танков, не смотря на свою частичную амнезию. Более того, обстрел на полигоне отдельно изготовленного второго бронекорпуса его машины наглядно продемонстрировал, что предложенная им схема разнесенного бронирования действительно имеет право на существование. Пусть внешний 45-мм наклонный слой брони не смог сдержать 76-мм бронебойный снаряд, выпущенный из Ф-22 с дистанции в 200 метров, возникшее вследствие поражения пробитого топливного бака возгорание никак не отразилось на боевом отделении машины даже без учета предполагаемого воздействия на пламя системы пожаротушения с выхлопными газами. Ну не смогли там протестировать еще и это, имея на руках лишь «сваренный воедино кусок броневой стали» в форме бронекорпуса. Зато пробить последний с носового ракурса не смогли вообще не из одной привлеченной к опытам пушки. Лишь получив в избитый многочисленными попаданиями лоб два 152-мм фугаса тот раскололся на части, причем, отнюдь не по линиям сварки. В общем, народ впечатлился увиденным и высказался о такой конструкции исключительно в положительном ключе.
Во-вторых, Шпагин с Дегтяревым представили на суд народного комиссара вооружения два новых пистолета-пулемета, что оказались в производстве дешевле ППД аж в восемь с половиной раз. По результатам длившегося чуть более полугода конкурса верх одержал ППШ, в котором тот же Геркан вполне себе смог опознать ППС-43, но с деревянным прикладом. Такие экземпляры появились на вооружении войск Польши в 1950 году. Но, то Александру уже было не ведомо. Впрочем, не были забыты и танкисты, которым сделали автомат со складывающимся стальным прикладом, как было на оригинальном образце. Так «страна» узнала о многогранности талантов одного из своих «верных сынов». Ибо оружейники не стали скрывать, откуда взяли общую идею новых творений. Хотя Шпагин, возможно, и желал бы присвоить всё авторство себе, но Дегтярев являлся честью и совестью отечественной оружейной школы и не позволил произойти несправедливости. А выполненный не на коленке и со всем должным вниманием к деталям автомат оказался просто отличным для массовой армии. Надежный, технологичный, недорогой и могущий производиться везде, где только имелось прессовое оборудование. С его появлением на свет получила второе дыхание уже было завядшая программа оснащения армии пистолетами-пулеметами, что в свою очередь выявило проблему нехватки производственных мощностей пистолетных патронов. Но, то уже было проблемой свежесозданного Наркомата боеприпасов и никакого отношения к зачинателю данного проекта не имело.