— Уж простите, не разбираюсь в ваших стальных монстрах и потому не могу судить, насколько слабыми и устаревшими являлись танки, от которых вы наотрез отказались, — повинился в своей некомпетентности в бронетанковых вопросах Поликарпов. — Соответственно, не могу рассуждать о том, как они соотносятся с истребителями типа Хоукер Харрикейн, от навязывания которых вынужден был отбиваться я. Но, должен сказать, таковые самолеты даже против финнов и японцев я бы не желал бросать в бой, исключительно заботясь о судьбе наших летчиков.
— Что? Харрикейн? Как же! Знаю такую машину! Неужто, англичане до сих пор производят этих летающих динозавров? Им ведь уже лет десять, наверное, стукнуло! — для времен, когда самолет устаревал всего за 2–3 года своего существования, а то и вовсе быстрее, названный танкистом срок действительно являлся аховым. Отчего его удивление и слова не были приняты авиаконструктором, как нечто неприемлемое.
— Вы почти угадали. Разрабатывать начали как раз десять лет назад. А прекратили производство только в этом году, — подтвердил почти на 100% верную догадку собеседника Николай Николаевич. — Он ведь был спроектирован цельнодеревянным, отчего испытывающие катастрофическую нехватку алюминия англичане и были вынуждены продолжать его сборку даже после появления у них куда более достойных отечественных моделей истребителей. Но после того как новейшие американские машины пошли к ним действительно полноводной рекой, все Харрикейны определили в резерв, где они ныне и гниют.
— А брать не стали, потому что не ленд-лиз? Да? — высказал наиболее логичное предположение Александр, поскольку при нужде даже такие машины всё еще виделось возможным применять по прямому назначению против тех же финнов или в полках ПВО.
— Именно! — подтвердил догадку соратника Поликарпов. — Бесплатно я бы их, конечно, принял. Сами ведь, небось, в курсе, что у нас осенью кое-где на фронтах даже И-16 временно в истребительные полки возвращали, лишь бы было на чём летать. А он с Харрикейном являлся машиной одного поколения. Но в долгосрочной перспективе и за такие деньги, сколько британцы за них просят, нет, нам такие самолеты точно не нужны. Пусть кому другому спихивают — тем же полякам, французам или же арабам каким с голландцами всякими.
— Понятно. Это брать не стали. А что стали? — покивав в ответ на слова авиаконструктора, уточнил немаловажный момент Геркан. — Не то, что ему было действительно важно знать, какие именно крылатые машины получит СССР, поскольку самого себя уже не видел возвращающимся на родину из данной командировки, просто стало любопытно, смогли ли выжать из британцев секреты реактивной авиации вместе с рядом «живых образцов» этой самой авиации. Так сказать, желал увидеть вишенку на «авиационном торте» собранном и испеченном не без его посильного участия.
— Дал своё добро на закупку из имеющегося резерва 300 истребителей Спитфайр для наших полков ПВО. Эти машины вышли у англичан действительно удачными. И оборудованы всем необходимым оборудованием прямо на зависть, — чуть заметно взгрустнул Поликарпов, поскольку все новые отечественные машины ныне максимально упрощали в производстве, что отнюдь не шло тем на пользу. — И еще под тысячу неплохо было бы получить в будущем. О чём и отписался в Москву. Плюс забрал вообще всё, что оставалось от запаса американских P-39. Не знаю, почему британцы с американцами остались недовольны этим самолетом. Наши летчики, что успели повоевать на машинах из первой партии поставки, его вполне хвалили. Хотя, возможно, всё дело в том, что тут, на западе, бои идут на больших высотах, где ходят тяжелые бомбардировщики, и где Р-39 едва телепается, а у нас в основном на малых и средних, где уже предпочитаемые местными пилотами Р-40 и Р-51 откровенно хромают на обе ноги, как признавались сами англичане.
— Но последние мы тоже возьмем? Так? — заговорщически подмигнув, поинтересовался планами знакомца Александр. — Для того и летите в США?
— А как же! Конечно, возьмем! Если дадут, — внес немаловажное уточнение Николай Николаевич, поскольку далеко не всё и далеко не всем американцы соглашались поставлять даже за большие деньги, не говоря уже о ленд-лизе. Те же тяжелые двухмоторные истребители Р-38 США не продавали никому. Разве что давали пару штук на пробу, но не более того. Типа самим было мало, хотя произвели их под 10 тысяч штук. Впрочем, как не продавали и тяжелые бомбардировщики В-29, что уже в товарных количествах начали восставляться в ВВС США. Ведь это был потенциальный носитель разрабатываемого атомного оружия, отдавать который в чужие руки было всё равно, что стрелять себе же в ногу, если сразу не в голову.