— Макс, ты где? — в голосе Ольги отчётливо слышалась паника. — Я в «Рогалике» была, сказали, что ты уже был утром и вряд ли придёшь.
Максим на секунду лишился дара речи. Недоверчиво переспросил.
— В «Рогалике»? В моём, который в Краснодаре?
— Да. А ты где?
— Ты далеко ушла? — он повернул ключ, завёл машину.
— Рядом, тут около стеклянного здания напротив твоей кондитерской небольшой парк.
Максим вырулил на дорогу, включил громкую связь.
— Не уходи, я сейчас приеду.
— Хорошо, я на скамейке у фонтана.
Максим завершил вызов, но продолжал поглядывать на телефон. Никак не мог поверить, что сейчас увидит маму. Сколько лет он довольствовался её лицом на экране телефона или компьютера? Двадцать, может чуть меньше. Неужели он её сейчас обнимет?
Машину припарковал торопливо кое-как напротив своей пекарни. Оглядел улицу, избегая смотреть на панорамные окна на четвёртом этаже, увидел у фонтана женщину в ярко-зелёном платье и застыл. Маму он сразу узнал. Перейдя дорогу, приблизился к площадке и остановился в нескольких метрах. Ольга сидела на краю бетонного обода фонтана и, болтая жёлтой босоножкой, задумчиво разглядывала радугу в каплях воды.
— Мам?
Ольга обернулась, резко вскочила, но не подошла, замерла в таком же оцепенении. Смотрела пристально и восхищённо.
— Макс, какой ты стал.
Он подошёл вплотную и обнял маму. Судорожно выдохнул в её пышные рыжие волосы и крепко прижал. С удивлением обнаружил, что она маленькая и хрупкая. Когда он последний раз её обнимал, то был немного ниже мамы. После её отъезда гормоны погнали его тело в рост. Сейчас она едва доставала до его ключиц.
Ольга тоже это заметила, отстранилась и широко улыбнулась.
— Ты просто гигантский. И какой красавчик, а нос всё-таки плохо сросся, — она отступила на шаг и оглядела его с ног до головы. — На отца своего похож.
Максим тоже рассматривал маму, заметил морщины вокруг ярких и лукавых глаз. Ни осанка, ни улыбка не изменились, это была всё та же мама: свободная, яркая, но чуть-чуть постаревшая. Даже запах её духов остался таким же сладким, почти приторным.
Ольга потянула Максима к скамейке, села первая и похлопала по доске.
— Садись, поговорим.
Он опустился, посмотрел на неё пытливо.
— Ты скоро снова уедешь, да?
— Уеду, — кивнула она, пряча взгляд, — расскажи лучше, что тут с тобой произошло? Кое-что я знаю из новостей, кое-что от бабушки. Прямо какой-то апокалипсис в отдельно взятом городе и везде ты поучаствовал.
Максим задумался.
— Много что произошло.
Макс? — Ольга дождалась, когда он поднимет взгляд и спросила почти шепотом: — ты ещё получаешь открытки?
— Откуда ты знаешь?
— Ты мне сам вообще-то рассказывал давно ещё, перед тем, как я уехала.
— Получаю. К чему ты клонишь?
Ольга вздохнула.
— Я всё объясню, только ты сначала расскажи, что произошло, с самого начала.
Максим потёр переносицу, склонившись вперед, упёр локти в колени.
— С какого начала? Я и не знаю, где оно.
Ольга придвинулась ближе, коснулась его запястья пальцами.
— Ну например с того момента, как в твоей жизни появился кто-то новый. Девушка, коллега, знакомая.
Максим резко дёрнулся, посмотрел на маму в упор.
— Откуда ты… мам, может, ты сначала расскажешь?
— Нет, Макс, мне нужно убедиться, что я не зря так рисковала и приехала к тебе.
Максим вздохнул, перевёл взгляд на высокое здание. Несколько минут рассматривал силуэты людей, занимающихся в тренажёрном зале. Начал рассказ с переезда Дины, вспомнил и про Катюшу, а потом добрался и до Зои. Старался не выдавать волнение, но всё равно в некоторых моментах голос срывался и затихал. Эмоции сдавливали горло, не давали дышать.
Ольга слушала внимательно и с каждой минутой мрачнела всё больше. Когда Максим закончил рассказ, она склонилась и молча обняла его, погладила по густым взлохмаченным волосам, поцеловала в макушку, успокаивающе и нежно, как когда-то в детстве.
— Как мне жаль, Макс. Тебе будет больно.
Максим поднял взгляд.
— Почему ты уехала?
Ольга задумчиво покрутила на пальце кольцо.
— Я думала, что спасаю тебя от проклятия. Тебя и бабушку. Слишком уж много было совпадений и смертей. Но теперь я знаю больше, — увидев, что Максим собирается её перебить, остановила движением руки, — погоди, моя очередь рассказывать. Я знаю, что ты получаешь открытки и вмешиваешься в судьбы людей. Это не только с тобой происходит. Таких как ты, не так уж и много, как я думала. Да и вы обычно не в курсе, почтальоны знают больше, но и они не распространяются. Те, что на периферии больше действуют интуитивно, в принципе, как и вся эта странная система. Каждый сам по себе и знает только то, что должен делать. Всё держится на инстинктах, интуиции и эмоциях. Казалось бы, на случайностях. Наверняка почтальоны, отправляющие открытки тем, кто ближе к власти, знают гораздо больше. Я выяснила не так уж и много. Это просто существует.