Она откинулась на спинку дивана, но напряжённость из её позы не исчезла, а расслабленность выглядела неестественной.
— Привет, Максим.
— Опять без десерта?
Зоя слегка качнула головой.
— Рулет закончился.
Максим встал.
— Погоди минуту. Не закончился. Есть кое-что новенькое. Возможно, назову твоим именем. Ты меня и вдохновила на этот десерт, например «Лакомство Зойки» или «Зойкина слабость».
Он вернулся на кухню, достал новый рулет и, отрезав кусочек, сервировал по всем правилам. Украсил мятой и снова вошёл в зал, по пути бросил Кате:
— Приготовь мне, пожалуйста, американо.
Катя заторможено кивнула и побрела к кофемашине.
Зоя уставилась в чашку, на Максима не смотрела, хотя вполне ожидала его тут увидеть, даже надеялась. Совесть слабо трепыхнулась и затихла.
Максим придвинул к ней тарелку и снова сел, чуть дальше, полубоком. Теперь его колено касалось ноги Зои.
— Усовершенствованный рецепт. Попробуй.
Она потянулась за вилкой.
— Только, можешь не гипнотизировать меня взглядом, кусок в горло не лезет, когда ты так смотришь.
Максим хмыкнул:
— Как смотрю?
— Вот так.
— На тебя тяжело не смотреть, ты такая… яркая, — в его голове тут же всплыло сравнение с необычной броской красотой мамы. Зоя была другая, но в ней тоже было что-то неуловимое, манящее и при этом абсолютно естественное, просто эта привлекательность была из другой категории, какой-то нечеловеческой. Как оглушающее великолепие грозы или поражающая красота ядовитой змеи.
Зоя едва не поперхнулась от прямолинейности. Она знала, что её внешность привлекает внимание, но красивой себя не считала. Скорее необычной. Слышала в свой адрес и неприятные прозвища. Чунга-Чанга — самое безобидное.
Когда Катя подала Максиму кофе, он чуть привстал, поблагодарил улыбкой и снова переключился на Зою.
— После работы зашла?
— Ага.
Максим старался не смотреть на неё. Видел, что она нервничает, нарочно перевёл взгляд за окно, боковым зрением отмечал, что рулет постепенно исчезает.
— Наверное, нужно было тебе что-то посерьёзнее предложить и не сладкое. Улитку со шпинатом или киш с лососем.
Зоя доела и отодвинула пустую тарелку.
— Не нужно. Это было очень вкусно. Правда «Слабость Зойки», вот уж не думала, что мне так понравится. Давай я заплачу.
Максим удивлённо приподнял брови.
— Я угощаю.
— И всё же…
— Даже не думай, Зой.
Оба одновременно вспомнили очень похожий диалог, состоявшийся между ними в прошлом. И оба сделали вид, что этого прошлого не было.
Зоя уткнулась в чашку с кофе, Максим предпочёл смотреть на её бедро, обтянутое тонкими джинсами. Их колени плотно прижимались друг к другу. В точке соприкосновения температура заметно повысилась. Вместо того, чтобы отодвинуться, наоборот, оба притиснулись плотнее.
Зоя ещё в первую встречу заметила, что Максим крайне редко использует безличные обращения, всегда выделяет имя и делает на нём акцент. Когда он произносил «Зоя», она невольно улыбалась и прислушивалась внимательнее. А от грубоватого «Зойка» невольно млела, как от самого лучшего комплимента. Было в этом обращении, что-то очень личное, стирающее границы.
— Я не думала, что ты местный.
— Я не знал, что ты из Краснодара, — выдал симметричную мысль Максим.
— Я училась тут в институте, а вообще не отсюда. Из Ростова. Вернулась недавно… — Зоя опять едва не проговорилась об Антоне, успела остановиться, но предложение оборвалось резко, явно выглядело незаконченным, и Максим не мог это не заметить.
Он смотрел на неё несколько секунд, ожидая завершения мысли. Не дождался.
— Я долго жил в Иваново, только три года как на юге. Осваиваюсь.
— Тут есть море.
Максим расплылся в широкой улыбке.
— Ты случайно не знакома с Бугазской косой?
— С чем? — Зоя впервые слышала это название.
— Значит, виндсёрфингом ты не увлекаешься?
Она с сомнением пожала плечами.
— Нет. Но видимо, им увлекаешься ты.
Максим чуть склонился, понизил голос до интимного шепота:
— Я думал, ты любишь летать.
Зоя поперхнулась, но быстро справилась с волнением. "Летать" она любила, как оказалось, Максим это не забыл.
Она хотела спросить о его жизни, о девушке, может жене, но не решалась. В случае Максима отсутствие кольца ничего не значило. Он мог его снять или вообще не носить.
Она говорила о погоде, немного о работе. Максим подтрунивал, охотно поддерживал шутливый тон и не интересовался её личной жизнью. О своей, естественно, умалчивал. Прошлого тоже не касались, будто ничего и не было, но оба о нём вспоминали, стоило коснуться руки, или поймать вскользь брошенный взгляд. Зоя волновалась, а вот Максим получал от этой игры удовольствие. На её лице легко читал смущение, злость, растерянность и надежду, а ещё симпатию. Очень явную и очень приятную.