Распрощавшись с Зоей, он поехал домой. Дине не звонил, сразу же ринулся к ящику и естественно обнаружил долгожданное послание. На лицевой стороне был изображен парк, а с обратной стороны — лаконичное задание: не дать комиссии по делам несовершеннолетних обнаружить малолетних нарушителей, гуляющих после девяти. Максим бросил взгляд на часы, осталось каких-то двадцать шесть минут до «часа икс», ни на каком транспорте, кроме телепорта, он не успеет туда вовремя.
Небрежно засунув открытку в карман джинсовой куртки, Максим всё же решил попробовать и достал ключи от машины. До парка было не так уж и далеко, возможно он успеет вмешаться в судьбу. Пока ехал, волновался сильнее, чем неделю назад, его не покидало напряжение, пронизанное страхом. А вдруг его там ждёт что-то типа перекрёстка, и на кону человеческая жизнь?
Автомобиль пришлось оставить за квартал от места назначения. Уже стемнело, и мрак разгонял тусклый свет фонарей, по тропинкам бродили парочки, кое-где прогуливались хозяева домашних питомцев.
Максим почти бегом направился в дальний закоулок парка, укрытый от посторонних рядами кустарников. Если не знать, что там кто-то есть, можно легко пройти мимо и не заметить. Громкие голоса, нервные и раздраженные выдали присутствие нарушителей и тех, кто явился по их души.
Максим, не раздумывая, ринулся в толпу, оглядел взъерошенных и пристыженных старшеклассников, один из них прятал за спиной полупустую бутылку с пивом. Оценив мизансцену, Максим дружески приобнял ребят, стоящих к нему ближе всего и строго поглядел на представителей комиссии:
— А в чём дело, собственно? Я только отошел покурить, в парке же нельзя, а тут уже безобразие какое-то творится.
Женщина, судя по виду, главная в этой компании, тряхнула пышным начёсом и отчеканила:
— Несовершеннолетние не имеют права находиться на улице после девяти, только в сопровождении взрослого.
— Ну так вот он я. Старший брат Шурика. Уж поверьте мне, я совершеннолетний, если что паспорт у меня с собой.
Названный «Шуриком» парень охотно кивнул.
— Мы домой уже идём, ждали, когда мой брат покурит.
Представитель казачества неодобрительно покачал головой.
— Языки бы им следовало придержать и не хамить. По-человечески могли объяснить?
Максим скорчил строгое лицо, осуждающе покачал головой. За секунду перевоплотился в старшего брата, даже стал чем-то похожим на рядом стоящего парня.
— Обязательно поговорю. Безнаказанным это не останется.
Максим сделал вид, что подгоняет ребят, уводя подальше от парка. Когда представители патруля скрылись из вида, он обернулся к ошарашенным ребятам.
— Реально, по домам, если не хотите снова попасться. Я вас прикрывать второй раз не буду, — он вытянул из рук «Шурика» бутылку пива и кинул в сторону урны, но бутылка не долетела и упала на тротуар, чуть прокатившись, остановилась у бордюра, — и это вам тоже не нужно.
— А какого хрена ты нам вообще помог?
— Считайте, что по доброте душевной. Был на вашем месте как-то. Заметка в личном деле никому не нужна.
Парень с наглым взглядом, без тени благодарности на лице, сплюнул под ноги, обратился к присмиревшим ребятам. По уверенности и взгляду лидера, Максим сразу понял, что этот неприятный хам главный в этой компании.
— Это нас Падла сдал. Мамке своей настучал, где мы собираемся. Я видел, как он подслушивал на физре, когда мы планы на вечер обсуждали. Нужно с ним побеседовать.
Максим ненавязчиво подтолкнул старшеклассников в спины.
— Идите-ка вы домой, потом будете разбираться, а то заберут вас всё-таки и поставят на учёт.
Максим проводил их взглядом, вздохнул и направился к машине. Пусть ему удалось спасти нерадивых школьников от испорченной репутации, но они успели попасться на глаза патрулю. Может, им и было полезно постоять перед комиссией и поучаствовать в воспитательной беседе, но задание требовало это не допустить. Максим чувствовал, когда всё, шло как нужно, и будущее выворачивало к новой развилке. Менялось иногда легко, словно по щелчку, а иногда скрипя и протестуя, будто заржавевшие шестерёнки в старых часах.
Максим опять опоздал и не чувствовал удовлетворения, скорее пустоту и разочарование, сдобренное злостью на самого себя. Открытку хотелось смять и выбросить. Он едва сдержался. Пнув бутылку из-под пива, чертыхнулся. Наклонившись, поднял и, выбросив в урну, пошёл к машине. В голове подобно ролику прокручивался сегодняшней вечер: не стоило ему задерживаться в кафе. Это всё Зоя виновата: задурила ему голову, так что он напрочь забыл об открытке, разомлел рядом с ней, как котяра на солнце, разве что за ухом не попросил почесать. С чего вдруг такая реакция на неё?